— Эй! А ну отойди от нее! — Властно громыхнул чей-то голос. Слишком звучный, чтобы принадлежать кому-то из этих мерзких богов. Тень отпрянула, я принялась жадно дышать, стараясь не разжимать зубы на всякий случай. Кинжал. В этот раз настоящий. Главное сейчас — ни в коем случае не потерять сознание!
ГЛАВА 24.
Глухо застучали шаги. Нет, нет, нет, не входи, беги отсюда! Я с трудом повернула голову в сторону и сипло зашептала:
— Уходи! Они убьют тебя! Уходи!
Но он уже стоял рядом, пропуская руки под мое тело, поднимая меня с жертвенника.
— Мы уходим!
Внезапно храм затрясся, темный воздух загудел, завибрировал, взметнулся, расшвыряв нас в стороны. Со всех сторон мерзко зашелестел хохот темных.
— Теперь уже не уйдете!
Я попыталась забраться за колонну, но мне в горло что-то вцепилось, издавая змеиное шипение. Внутри меня снова запульсировало и в рот хлынул жар. К моим губам прильнула холодная тень. Взвизгнув не своим голосом, я отчаянно дернулась в сторону, хорошенечко приложившись о колонну своей многострадальной башкой. По лбу потекла кровь. Я немедленно перевернулась на живот и прижалась губами к полу — они сразу онемели от холода. В памяти всплыло ощущение, которое я испытала, когда Кинжал надел на меня цепь тишины. Оно было почти таким же. Тогда мне показалось, что у меня нет ни горла, ни рта. Цепь заперла во мне голос, не давая выйти наружу ничему кроме тихих стонов.
Меня снова поволокли за ноги, швырнули. Да что же это такое — устало подумала я. Когда же это уже закончится? Неожиданно мне в колено вцепилась рука — я рефлекторно дрыгнула ногой и только потом сообразила, что рука теплая.
— Мари? Ты в порядке?
Кинжал.
— Зачем ты пришел, идиотище? — Простонала я. — Они же заставят меня принести тебя в жертву! Я не знаю сколько еще смогу продержаться! Уходи!
— Один я никуда не пойду, — безапелляционно отрезал он, затем прополз по мне и припал к моим губам своими. Теплые. — Мы уйдем вместе, ты и я.
И он мгновенно исчез. Затем раздался шлепок и приглушенный вскрик. Они бросили его на жертвенник, тоскливо догадалась я. Меня закрутило ледяным вихрем, подбросило вверх, затем я натолкнулась на колонну, едва устояв на ногах.
— Иди! — Свистящий шепот ввинтился мне в мозг. — Иди и сделай свое дело!
Мне в спину с силой ударил ветер, цепляясь за мои плечи ледяными когтями, направляя в нужную сторону. Как я ни сопротивлялась, он проволок меня по скользкому полу, и я наткнулась на жертвенник.
— Мари! — Выдохнул Кинжал и скрипнул зубами. — Сопротивляйся им! Ты можешь! Ты сильная!
Вокруг моей головы сгустилась какая-то ледяная мгла, будто огромные невидимые ладони пытались пригнуть меня. Непроизвольно я уперлась руками в жертвенник и, с ужасом, почувствовала как под правой рукой тихо брякнул нож. Не знаю зачем — я взяла его.
— Мари?
Какое теплое у него дыхание! Я выронила нож и, склонившись еще ниже, поцеловала Кинжала. Вокруг зашумели, засмеялись, загрохотали тени Темных Богов.
— О, как это трогательно! — Злобно ударил меня по ушам холодный мерзкий голос. — А теперь, девочка, открой свой ротик и позволь мне тоже прильнуть к нему!
Вместо ответа я быстро склонилась и снова впилась поцелуем в Кинжала. Он жадно подхватил мой поцелуй. Попробуй-ка теперь прильнуть ко мне, ага!
— Ты не можешь целовать его вечно, — вкрадчиво сообщил голос. По моей коже поползло что-то обжигающее холодом, царапучее, вызывающее мурашки омерзения, — мы заставим тебя отдать часть своей души. Вместо него ты получишь нашу силу, наш дух. И тогда ты станешь другой — покорной, верной нам и сильной. Достаточно сильной, чтобы убить короля. Ну же, откройся мне! — С раздражением зашипело божество. Тут у меня в голове будто щелкнуло. Прекратив поцелуй, я тихо зашептала:
— Кинжал, надень на меня ту цепочку, быстрее!
— Какую цепочку? — Не понял он.
— Цепь тишины! Сможешь?
Вместо ответа он заворочался, пытаясь оторвать руки от жертвенника.
— Не могу! — Бессильно выдохнул он. Вокруг моей головы начал свиваться ледяной туман, он лез мне в уши, в нос и в рот. Я принялась судорожно ощупывать его карманы.
— На груди! Слева! — Подсказал Кинжал. Ледяной туман протискивался сквозь мои губы, наполняя рот ледяной горечью. Навстречу ему, из моей груди, поднималось что-то очень горячее, чтобы слиться с этой тьмой.
Цепочка! Я в одно движение надела ее на себя, тихо щелкнул замочек и цепь исчезла. А вместе с ней рот и все остальное — до самой груди. От бешеного рева божества у меня заложило уши, я отлетела от жертвенника и навзничь грохнулась на пол. Мерзкие морозные прикосновения шарились по моему телу, затем в лицо впилось множество острых холодных шипов. Но больше в моем горле не пульсировал жар, не пыталась выбраться наружу душа — ха, откуда ей выбираться, если у меня и горла-то больше нет?
Я не поняла как снова оказалась на ногах. Толчок в спину — и я снова у жертвенника. В руке нож. Когда я успела снова взять его? Неожиданно руки закололо, защипало, они налились холодом и онемели так, что я перестала их ощущать. Тускло мелькнуло в воздухе лезвие — я поняла, что занесла нож над жертвой.
