Уильям не останавливается. Я тоже выхожу из «Доджа» и вижу, как парень разрывает пакетики. Белый порошок вспыхивает и искрится, будто снег, а затем ветер подхватывает его и уносит мимо перекошенного лица Тэмзи Пол.
Я совершенно ошарашена происходящим. Мне кажется, я приросла к месту, но, оказывается, я иду к Уиллу на ватных ногах. Просто не верится, что он это сделал.
– О боже! – Тэмми от злости дергает себя за бирюзовые волосы.
В глазах у нее ужас, паника. Взгляд бегает от лица Уилла к его рукам, потом обратно. Вверх-вниз. Кажется, Тэмми вот-вот рухнет в обморок от шока. Она подбегает к Уиллу, трясет его за плечи изо всех сил, как одержимая.
– Ты что сделал? Какого хрена, Уилл? Ты спятил?
– Отвали, Тэмми!
– Нет, объясни, что на тебя нашло. Дьявол!
– Ты разорвал сотни баксов, – замечает Джесси, – ты точно сумасшедший.
Уильям не отвечает. Сбрасывает руки Тэмми с плеч и возвращается к машине. Я наблюдаю за ним, не зная, что сказать. Впервые слова не идут на ум, и это сбивает меня с толку. Вильгельм Завоеватель останавливается перед Кори. Вид у него тот еще. Мой друг пялится на брата во все глаза и, точно рыба, хватает губами воздух.
Уильям хватает Кори за шею и прижимает к себе. Они смотрят друг на друга так, что у меня мурашки пробегают по спине.
– Всегда говори мне, что думаешь, – шепчет Уилл, обнимая брата. Тот кивает. – Я никому, кроме тебя, не доверяю, слышишь?
– Я не хотел, чтобы ты… Не хотел, чтобы…
– Не важно. Ясно? Я не разочарую тебя. Просто говори, я услышу.
– Ладно.
– Договорились?
– Да, Уилл! – Кори прикрывает глаза и сжимает плечо брата так, словно это его единственная опора. В этом безобидном жесте столько надежды. Чувствую, как живот сводит судорогой, и неуклюже обхватываю себя руками. Смотреть на беззащитного друга невыносимо. Еще страшнее смотреть на то, как он опирается о прозрачную стену, которая в любой момент может исчезнуть. Уилл – прозрачная стена. Я вижу, ощущаю, знаю, он не бросит Кори, он глядит на него так, что дух перехватывает. Но он ненадежный, зависит от настроения, мыслей, погоды, людей.
Похлопав брата по спине, Уилл выпрямляется и растягивает губы в привычной для него улыбке. В фальшивой улыбке, если быть точнее. Он щурится от солнца, прикрывает рукой глаза, а затем направляется ко мне. Я гляжу на него, не зная, чего ожидать.
Ребята загружаются в машину, а мы с Уиллом стоим друг напротив друга. Смотрим куда угодно, только не в глаза. Он достает сигарету, затягивается и шепчет:
– Присмотри за ним.
Я все смотрю на него, а Уилл продолжает глядеть куда-то вдаль за горизонт, словно там скопились ответы на все его вопросы.
– Зачем?
– На случай, если я опять отключусь.
– Что с тобой? Что происходит? Такое впечатление, будто в твоей голове полный кавардак.
– Так и есть, птенчик. В моей голове стоит дикий ор. Джаз, рок-н-ролл, голос матери, Кори, двигатель, ветер. Я закрываю глаза, а шум становится громче.
– Когда ты в последний раз нормально отдыхал, Уилл? Спал ночью, а не сбивал ноги в клубе? Тебе нужно поспать.
– Я не могу.
– То есть?
– То есть не могу.
– Но почему?
– Мысли, птенчик. Они не дают мне спать.
– И единственный способ заснуть – надраться по самое не хочу?
– Ты быстро соображаешь! – Уильям переводит на меня взгляд и выпускает дым от сигареты мне в лицо. Я отворачиваюсь. – Ты злишься на меня?
– При чем тут это?
– Просто интересно.
– Мне наплевать на то, что ты сделал с наркотиками, Уилл.
– Я про драку.
– И на драку мне наплевать. – Я поднимаю взгляд на парня в полной уверенности, что тот опять прожигает меня ироничным взглядом. Однако Уильям даже не дышит. Смотрит на меня и ждет чего-то. Вот только чего? – К чему эта поездка?
– Отмечаем выпуск Кори.
– Ты лжешь.
– Думаешь?
– Куда ты едешь?
– Я просто еду.
– Но куда?
– А что, обязательно иметь пункт назначения? В путешествии главное – не конечная остановка, а сам путь. – Он опять становится тем Уильямом Гудменом, которого я знаю и терпеть не могу. Улыбка расплывается на его лице, и я закатываю глаза. – Что? Чего ты?
– Не важно. Если ты не против, нас ждут.
– Против, конечно. Мне чертовски нравится стоять здесь на жаре и болтать с тобой о какой-то чуши.
– Тогда почему мы здесь стоим? – спрашиваю я. – Это ведь ты ко мне подошел. Забыл?
– Я просто остановился, а ты оказалась рядом.
– Ого! Классное оправдание.
– Кто ж виноват, что ты вечно поблизости, птенчик.
– Знаешь… – в моей голове крутится много оскорблений, но все они застревают где-то в горле, и я просто нелепо топчусь на месте, прожигая Уилла ледяным взглядом, а он при этом еще шире улыбается.
– Вот видишь, тебе даже сказать нечего.
Он выбрасывает окурок и направляется к «Доджу», а я громко выдыхаю. Дьявол, поскорее бы остановиться в каком-то мотеле. Я бы с радостью упала на кровать и уснула, лишь бы провести пару часов без лютого желания врезать по самодовольному лицу Уильяма Гудмена.
