– Взгляни на меня, ты цела? Ты в порядке?
– Да.
– Реган, пожалуйста.
– Что?
– Посмотри на меня.
– Не хочу.
– Я прошу тебя! Слышишь? Дьявол, – он прижимает меня к себе. Я застываю, а его руки смыкаются за моей спиной. Я слышу, как громко стучит его сердце, как пульс прорывается на его шее. Он весь потный, горячий, а еще он весь дрожит, словно замерз. – Ты спятила! Что творила? Черт, поверить не могу.
– Зачем ты это сделал?
Я отстраняюсь и гляжу в знакомые глаза парня. Уильям сейчас другой. По его пылающим щекам скатываются капли пота, крови, грязи, а еще, кажется, он счастлив. Он улыбается, а я еле сдерживаю слезы.
– Зачем? – вновь повторяю я. – Что ты творишь?
– Они украли нашу машину.
– Они могли нас тут убить.
– Ты должна была ждать меня.
– И смотреть, как эти кретины тебя убивают? – завожусь я и загораюсь, как спичка. Злость вновь наполняет меня. Я даже про боль забываю. Отталкиваю парня, вскакиваю на ноги и оглядываюсь.
Вокруг нас валяются неизвестные. Они без сознания, но ведь скоро очнутся. Я протираю лицо, стискиваю зубы и несусь к «Доджу».
Уилл молча поднимает куртку и следует за мной.
Он прыгает за руль, заводит машину, и мы срываемся с места, подняв облако пыли. Я смотрю в окно, понятия не имея, что там пытаюсь отыскать. Просто гляжу, и всё. Бездумно. Просто стараюсь успокоиться, потушить пожар в груди, но у меня не получается.
Все тело ломит от боли, завтра синяков будет столько же, сколько звезд на небе, а еще я до сих пор помню хохот этого кретина, когда он меня лапал. Я зажмуриваюсь, Уилл тормозит перед шатром, оттуда до сих пор доносится музыка, и глушит двигатель.
– Послушай…
– Заткнись.
– Реган, я не хотел, чтобы так вышло.
– Ты хотел!
– Чего? – Он нервно постукивает пальцами по рулю. – Чтобы тебя придушили?
– Чтобы
– Ты несешь бред.
– Тогда какого черта ты туда поперся! – повернувшись к парню, взрываюсь я. – Нет, объясни, потому что я, блин, не понимаю. Чего ты хотел? О чем думал? Неужели до тебя не дошло, что будут проблемы, что эти психи не отдадут тебе машину просто так? Ты всё понимал, Уилл, и шел туда шею свернуть.
– Тебя не сильно потрепали?
– Ты меня не слушаешь.
– Может, врача надо найти?
– Не нужен мне врач. Я понять тебя хочу. Мы могли позвать на помощь, могли копов найти, ребятам рассказать, но ты ринулся разбираться. Зачем?
– Хорошо, что ты в порядке, – обрывает он меня и выпрыгивает из машины.
Уильям хлопает дверью с такой силой, что приборная панель дребезжит и стонет, и я тут же выскакиваю из салона, сжимая в ярости кулаки.
– Куда ты убегаешь? – спрашиваю я. – Эй, остановись, я с тобой разговариваю!
– Но я с тобой не разговариваю.
– По какой причине?
– По любой причине.
– Уилл! – Я нагоняю парня и резко поворачиваю к себе. В его глазах вспыхивает молния, я вижу ее, но не пугаюсь. – Что на тебя нашло? Ты ведь погибнуть мог.
– И что?
– Не говори так. Мы могли серьезно пострадать.
– Но ведь обошлось.
– А если бы не обошлось? Что тогда? – Я приподнимаюсь на носочки и смотрю парню прямо в глаза. Мне давно так страшно не было, а ему наплевать. – Ты не должен был идти один, не должен был меня в это втягивать. Уилл, это настоящее безумие! Ты просто сиганул с утеса, прекрасно понимая, что расшибешься в лепешку.
– Похоже на меня.
– Неправда.
– Ты совсем меня не знаешь.
– Ты не самоубийца. Не говори чепухи!
– Что конкретно тебя не устраивает? Чего ты разоралась? Ты благодарна мне должна быть. Я создаю твои воспоминания. Что твоя жизнь без этой поездки? Что ты вспомнишь?
– Ты считаешь, вспоминать о чокнутом психе, который придавил меня к асфальту и едва не изнасиловал, круто?
– Хотя бы что-то.
– Хотя бы что-то? Да ты спятил!
– Да! – отвечает Уильям и смеется. – Да, я спятил. Довольна? Мы закончили сеанс психотерапии? А теперь проверь наши вещи. Займись чем-то помимо мозгового штурма.
Он машет рукой и скрывается в шатре, а я смотрю ему вслед и едва сдерживаюсь от безумного желания убежать отсюда как можно дальше. Что у него в голове? Что вообще с ним происходит? Он что, ненормальный? Считает, в жизни главное – с ума сойти?
– Идиот, – шепчу я.
Черт, просто не верится, что несколько минут назад я пыталась выколоть глаза тому кретину. Я оказалась смелее, чем думала. Правда, все равно проиграла. Чтобы кинуться в бой, я силы в себе нашла, а чтобы выиграть его – нет.
Иду к машине, оглядываю вещи. Кажется, ничего здесь не изменилось. Много сумок, какое-то барахло. Я копаюсь в вещах, перебираю их и вдруг случайно роняю на асфальт сумку Уильяма. Сначала я хочу поднять ее, а потом мне в голову что-то ударяет, и я начинаю молотить по ней ногами, стиснув зубы.
– Чертов псих, – рычу я, поднимая пыль вокруг себя, – как же я тебя ненавижу, как же я тебя терпеть не могу, идиот, придурок!
Сумка раскрывается, и воздух из меня выходит, будто бы я сдувшийся шар. Дьявол! Как же я устала, хочу есть, спать, убивать. Особенно Уильямов Гудменов. Да, их я бы всех стерла с лица Земли, начиная с того, что прячется в шатре.
