Леший, Кикимора и Ведьма –вот три слова оставшиеся в его памяти. Он – не помнит себя, не помнит своих близких, но книги судеб написаны и потому остается лишь идти по их строкам, чтобы узнать свое прошлое. Судьба сама дала ему имя, как бы он от нее не прятался – его зовут Домовой. Предательства, толпы оживших мертвецов, старые враги и новые друзья, круговорот событий завертевшийся вокруг, в один момент меняют весь привычный мир наемника.
«Шхааа, шхаааа, шхаааа» - вырывается воздух из легких сквозь плотно сжатые зубы. Зрачки, расширенные до максимума, пытаются выделить контуры объектов в практически полной темноте. Он бежит по ступеням на спасительный второй этаж, а позади уже слышится голодное урчание, стон и шаркающие шаги сотен ног. Дыхания уже не хватает, легкие горят, забитые пылью, кровь пульсирует в висках. Закинутый за спину автомат тянет плечи, врезаясь лямками в суставы, но мужчина не обращает внимания на такие мелкие неудобства. Он сконцентрирован на одном объекте: окно в конце длинного коридора. Нужно добраться до него и тогда, возможно, он спасен. «Аы-ы-ы» - донеслось сзади, и на лестнице раздались быстрые шаги. Твою мать! Быстряки уже здесь! Ну, Хан, ну, гандон! Надо же! Подставил, падла, торгаш гребаный!..
Спасительное окно все ближе. Десять метров, пять… но лишь теперь беглец понимает, что оно заколочено. Зачем кому-то потребовалось забивать окна второго этажа многоквартирного дома толстенными досками изнутри? Для чего это было сделано?.. Времени на раздумья не оставалось. Твари уже здесь, в коридоре, совсем близко. Он уже физически ощущает, как еще пара мгновений и лапа бывшего человека схватит его за плечо. Мужчина разгоняется перед броском и из последних сил толкает свое тело вперед, группируясь в полете. Только бы получилось! Только бы массы, помноженной на ускорение, хватило выбить эти гребаные доски!..
Хруст, звон стекла, боль в плече – и он проламывается на свободу. Тело еще мгновение летит по инерции прямо, а потом срывается вниз, на встречу с грязной улицей, прямиком на крышу какой-то древней легковушки. Перед прыжком мужчина придал телу немного вращательного импульса, чтобы в падении суметь развернуться. Руки выхватили пистолеты из набедренных креплений, и все та растянутая в вечность пара секунд, что он несся вниз, пальцы судорожно вжимали спусковые крючки. Автоматические пистолеты загрохотали, посылая тяжелые, увесистые пули в тела рванувших за такой вредной добычей монстров, впиваясь в них, прошивая насквозь.
Грохот упавшего на смятый металл тела разнесся, казалось, на весь город. Сигнализация не сработала. Еще бы! В последний раз эта машина видела ток от аккумулятора лет двадцать назад, как и остальные ее соратницы, перегородившие широкую улицу плотной пробкой.
«А-а-а-а-а-а-агрх!», упав рядом, тут же накинулся на мужчину уцелевший после стрельбы и падения мертвяк. Магазины пистолетов быстро опустели и пришлось перейти на холодняк. Резкий рывок, и нож с тихим шорохом покинул ножны. Замах, удар. Череп мертвеца пробит до самой гарды, а в спине что-то неприятно щелкнуло… Можно даже сказать, хрустнуло. Господи, пусть это будет позвоночник, - думает мужчина, – пусть это будет позвоночник, а не автомат! Без спины прожить он еще сможет какое-то время, а вот без оружия вряд ли… Терять время было смертельно опасно, потому, преодолевая боль в отбитом теле, боец кое-как сполз с остова автомобиля и, морщась, прихрамывая, под аккомпонемент падающих за спиной тел, кинулся вдоль по улице, петляя между брошенными, полусгнившими автомобилями, размахивая руками на бегу, привлекая внимание стоявшего на перекрестке бронеавтомобиля.
- Блядь! – выругался стоявший в кузове пикапа стрелок, выкидывая сигарету и разворачивая огромную четырехствольную дуру в сторону бегущего.
- Бы-стря-ки-и-и-и-и! – истошно заорал выпавший из окна, хрипя на ходу, не желая сдаваться. – Быстряки-и-и-и-и!!
- Группа, к бою! – скомандовал пулеметчик в люк и навел перекрестие зенитного орудия точно на бегущего к нему человека. – Ложи-и-и-и-ись!
- Ложись! – донеслось до ушей, но мужчина только выругался.
- Хуя тебе, а не ложись! - прохрипел он, понимая, что если сейчас упадет, то уже не встанет, и не потому, что сил уже на это попросту нет, а потому, что его тут же разорвут на сотню маленьких наемников преследующие твари.
Он судорожно пытался отыскать дорогу среди автомобильной пробки, чтобы суметь уйти с линии атаки. Если твари доберутся до машины, пулеметчик не станет рисковать и просто прошьет его вместе с подступающими тварями, и будет прав. Он бы вот тоже так поступил. Ничего личного, только холодный расчет. Жизнь группы превыше жизни отдельно взятого наемника. Даже такого, как он.
Человек метнулся вправо за мгновение до выстрела. Метнулся, конечно, громко сказано, скорее просто свалился и, прокатившись по сырому, покрытому мхом и травой асфальту, протиснулся под какой-то грузовичок с развороченным кузовом. «Та-да-да-да!» раскатился грохот по окрестностям, и пули-снаряды врезались в живой поток мчащихся тварей, разрывая тела, вырывая ошметки, откидывая их назад.
Пока станок посылал в тварей очередь за очередью, из кузова уже высыпались другие бойцы и принялись четким точным огнем отстреливать тех, кто пытался увернуться или укрыться от крупнокалиберного огня. Считанные минуты, и над улицей разрушенного города воцарилась тишина.
