Драки удалось избежать. Дом, в котором жила девушка, находился на самой окраине села, и чтобы добраться до него, им пришлось пройти через все поселение. Света в окнах не было, и потому Домовой воспользовался карманным фонарем. По пути Саша рассказала о том, как должна была стать женой этого самого Игоря, кем он тут является и что за человека из себя представляет. Выходил этакий себе на уме, до неимоверности важный пуп земли с раздутым самомнением. На резонные опасения Саши, что Игорь подобного может и не простить, наемник заметил, что если этот пупок земельки местной сунется к нему, то в следующий раз помятым костюмом и да парой заноз на морде точно не отделается. Улыбнувшись на такое заявление, Александра с удовольствием отметила, что то, как этот суровый и, по сути, чужой мужик, заступился за ее честь, ей очень даже понравилось. Нужно было давно уже кому-то поставить Игоря на место, и, может быть теперь, он хоть немного научится держать свой язык за зубами.
Нужную книгу искали долго. Перевернув все полки с цветастыми корешками в доме, но, не отыскав нужной, Александра не на шутку заволновалась, но искомое было найдено на столике рядом с кроватью покойной матери. Выдохнув с облегчением и вручив наемнику небольшую, примерно в сантиметр толщиной книжонку с яркой глянцевой обложкой, Саша выдохнула с чувством выполненного долга.
Аккуратно, словно работает со взведенной бомбой, Домовой, мгновенно вспотев от волнения и переполнивших чувств, смахнул с обложки пыль. Яркая, с преобладающими зелеными красками, немного не четкая, но все равно красивая, она сразу всколыхнула забытые воспоминания. По центру красовался какой-то мужчина в лохматом костюме снайпера, справа в углу была изображена темноволосая женщина с тревогой на лице, а слева какой-то окровавленный человек, по-видимому, мертвяк. Обложка была выполнена кустарно, но, тем не менее, вероятно, отражала смысл всей книги. Но не сама картинка привлекла внимание Домового, а большая зеленая надпись над всей это композицией. Всего одно слово – название книги, которое заставило сердце бить сильнее «ЛЕШИЙ». Глаза скользнули ниже, на имя автора: «Ник Манулов». Сашка облегченно выдохнул, понимая, что в его руках находится самая великая ценность, то, что он давно и усердно пытался отыскать и вспомнить уже множество лет. Сердце заколотилось сильнее, на лице сама собой появилась улыбка.
- Оно? – спросила девушка, молча наблюдавшая за изменениями в спутнике.
- Оно! - выдохнул Домовой и с нетерпением открыл дрожащими пальцами первую страницу…
***
«- Какой ты страшный! Великий Леший, за своего кота, якобы, казнивший целую банду Кабана! – Дикий заржал, да так, что у Нади заложило уши. – Вот только что-то мне не верится, слышь, Леший! Кабан мне совсем другое рассказывал… Кот твой выл, когда он его на кусочки резал… Эй, урод, что притих, плачешь? – из-за угла высунулась рука с оттопыренным средним пальцем. - Леший, выходи, биться будем! – снова громоподобно проорал Дикий и заржал старой бородатой шутке… – Даю тебе десять секунд, иначе я этой бабе горло вскрою!.. Явись нам, о, Великий и непобедимый Леший! Яви-и-и-ись!
Грохот последних слов раскатился по всей округе, словно древнее заклинание под барабан капель дождя по старому кузову автомобиля. Десяток стволов нацелились в угол, за который спряталась рука. Надя зажмурилась. Кровь в ушах зашумела, горячее дыхание Дикого щекотало шею. Мародер прижимается своим похотливым телом к ней, вжимая острую железку в кожу.
Дикий стоял, всматриваясь в темную улицу, нервно перебирая пальцами рукоять ножа. «Явись, явись, явись» – летало эхо где-то среди домов.
Внезапно дождь стих. Резко, мгновенно, словно кто-то выкрутил звук на минимум… «...вись …вись …вись» затихал голос ветром, и в это мгновенье холодное лезвие «катрана» коснулось горла Дикого. Сзади появилось ощущение чего-то огромного. Чего-то злого. Неимоверно злого… адски злого… Время замерло. Дикий за долю мгновения осознал, что это его последний момент в жизни, настолько сильной злобой несло откуда-то из-за спины…
- Отъявись, – только и успел испуганно проговорить мародер перед тем, как «катран» распороло ему горло.
Кровь струей рванула наружу, переливаясь в лучах фонарей, лениво, неспешно, преодолевая замершее время. В следующее мгновение оно ускорило свой бег. Дождь вновь забарабанил по асфальту и ржавому кузову машины, смешавшись с багровыми потоками…»
Домовой зевнул, потер глаза, отвлекся от книжки.
- Блин, сказка какая-то, - буркнул он, откладывая чтиво на край столика.
