Вернулся он уже с комком одежды в руках со старой кожаной курткой, такими же штанами и дорожным плащом, в котором Саша приехала к нему в Мончегорск.
- Хорошо, что не выкинул и забрал из бункера. Жопой чуял, что пригодится, кста-а-а-а-ати! – растянул губы в пошло улыбке наемник. – Ты почему спишь-то без трусов?
Девушка покраснела, поджала под себя край ночнушки, пытаясь спрятать ноги, выхватила одежду из рук и смешно накрылась ей, словно прячась в домике. Через мгновение среди складок появился глаз, хлопнул ресницами и снова спрятался. Домовой покачал головой. Ребенок! Форменный ребенок! Угораздило ж его с ней связаться…
Переодевшись в кузове, Саша вернулась в кабину и снова заняла свое место. Мужчина выглядел задумчивым. Он смотрел куда-то вперед, барабаня пальцами по рулю.
- Случайность? – негромко проговорил он себе под нос. – Или специа-а-а-ально… - Домовой моргнул, повернулся к спутнице. – Слушай, а откуда ты вообще узнала, что в книгах говорится именно обо мне?!.
- Ну-у-у как, - протянула девушка. – Там же сказано…
- Сказано там про какого-то Сашу, да и то не много… - сузил глаза наемник. – Как ты поняла, что в книге говорится именно обо мне?.. Откуда узнала, что Домовой, это тот самый мальчик из какой-то там книги? Ну-ка, колись…
Наконец-то мучавший вопрос сформировался в голове. За всей это беготней и событиями он не сразу сообразил, что так сильно насторожило его во всей этой истории, связанной с девчонкой, а теперь мысли наконец-то ухватили ниточку и, потянув за нее, размотали клубок.
- Ну-у-у-у, - явно тянула время Саша, и Домовой изменил взгляд на суровый, от которого у девушки по спине поползли мурашки размером с упитанную крысу…
***
- Кто это был? – поинтересовался маленький Сашка, когда большой грузовой автомобиль покинул лагерь наемников.
Штырь выглядел задумчивым и смотрел на мальчика каким-то странным взглядом. Кинув быстрый взгляд по сторонам, поманил паренька за собой. Они укрылись за углом палатки и только тогда лысый, тщательно подбирая слова, глядя грозным взглядом, сурово спросил:
- Ты точно ничего не помнишь из того, что случилось с тобой до приюта?
Мальчик покачал головой.
- Правда не помню! А что, этот человек что-то знает обо мне? – со смесью страха и надежды поинтересовался Сашка, открыто глядя в суровые глаза наставника. – Что он рассказал?
- Знает, - задумчиво проговорил Штырь и опустился на корточки.
Тяжелая рука легла парню на плечо.
- Слушай. Ты хороший парень… То, что я тебе сейчас скажу, может оказаться… - наемник задумался. – …может оказаться неприятным… Но ты послушай. Это был Курд. Он глава крупного города недалеко на юге от нас. Так вот, он интересуется, не встречали ли мы одно паренька, очень уж сильно описаниями похожего на тебя…
- А зачем он интересуется? – заволновался мальчик и страх затопил его глаза.
Штырь, все это время «читавший» мальчишку, согласился со своими мыслями. Действительно, ничего не помнит и не знает…
- Похоже, сынок, ты оказался участником огромной заварушки. Слышал что-нибудь о Лешем, Кикиморе, Ведьме? - мальчик отрицательно покачал головой.
- Читал в книжках про них только…
- Нет, - улыбнулся Штырь. – Не о тех… Есть тут деваха одна в окрестностях, лютая баба. Ведьмой кличут. Разные сказки про нее ходят, в которые не каждый верит, но делов она наворотила, дай Боже… Так вот, поговаривают, что она самому Курду метку черную выписала. Кучу народа уже положила, и вот теперь мужик этот, значца, всерьез заволновался о целостности своей тушки. Ищет ездит, никто не видел ли случаем, бабу эту и братца ейного… За поимку награду обещает великую. – Сашка медленно попятился, но сильная рука прервала его движение. – Не боись. Мы своих не сдаем. Курд нам не указ, так, шоха мелкая, Железногорском правит, бандит мелкий, деревни только и может кошмарить… Так вот, сынок, никому и никогда не говори, кто ты такой, иначе беду накликать на себя можешь… Запомнил?
Сашка медленно кивнул. Сердце его колотилось так, что казалось, вот-вот проломит сердце и убежит куда-то в лес. Ведьма, Леший, Кикимора… Кикимора, Ведьма, Леший… Эти имена всколыхнули что-то во мраке беспамятства но только лишь и всего. Никаких картинок, слов, или мыслей. Только гадкое, липкое, неприятно ощущение о том, что никак не удается вспомнить, кто же он такое есть.
***
