«Почему он выбрал эту дорогу?» — спросил себя Кавелли. Намного короче пройти прямо через ворота Святой Анны и через площадь Святого Петра. Похоже, Ринанцо хотел, чтобы его коллеги думали, что он идет обедать, а на самом деле у него какая-то иная цель. Перед входными воротами он снова повернул направо и перешел реку по мосту. Не глядя на бесчисленных торговцев, расстеливших прямо на земле одеяла с дешевыми товарами, теперь он зашагал намного быстрее, чем раньше. Очевидно, он собирался пересечь улицу еще до того, как сигнал светофора переключится на красный, но когда он добрался до перехода, машины уже мчались по дороге в обе стороны. Так что теперь ему пришлось ждать. Кавелли остановился рядом с одним из торговцев и сделал вид, что рассматривает вырезанную якобы вручную деревянную тарелку. Пока продавец с воодушевлением расписывал достоинства своего товара, он косился краем глаза на светофор. Наконец, загорелся зеленый свет, и Кавелли бегом поспешил за монсеньором Ринанцо, не обращая внимания на потоки брани, которые обрушил на него разочарованный торговец.
Ринанцо немного прошел прямо по улице и свернул в боковой проулок. Кавелли помчался так быстро, как только мог, и притормозил перед самым поворотом. Он медленно выглянул из-за угла, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ринанцо снова исчезает в боковом проулке. Кавелли припустил еще быстрее и опять успел заметить, как исчезает объект его интереса. Игра повторилась и еще раз, но теперь за очередным поворотом Кавелли, наконец, увидел Ринанцо, спокойно стоящего в двадцати метрах от него и рассматривающего витрину магазина.
Кавелли снизил темп и через несколько шагов остановился у противоположной витрины на другой стороне улицы. В стекле отражался Ринанцо, который продолжал невозмутимо разглядывать выставленные товары. Кавелли перевел взгляд на вывеску, под которой тот стоял:
СВАДЕБНЫЙ САЛОН
Ему потребовалось пару секунд, чтобы прочитать эти слова в зеркальном отражении.
Кавелли как будто молнией пронзило от осознания: Ринанцо смотрел не на товары в витрине, он высматривал отражение своего преследователя.
Ночь почти миновала, прежде чем Чжан, наконец, получил тонкую папку со всей имеющейся информацией о Доне Кавелли. Доставив письма накануне вечером, монсеньор Ринанцо доложил, что за ним следил этот человек. Сказал также, что знает его в лицо и по имени.
Для начала люди Чжана просмотрели все доступные документы, касающиеся сотрудников Ватикана. Результат был нулевым. Человек по имени Дон Кавелли там не работал. Лишь спустя некоторое время возникла очевидная идея связаться с одним из аккредитованных в Ватикане китайских журналистов. Тот рассмеялся и не без самодовольства ответил на все возникшие вопросы. Выяснилось, что Кавелли — это особый случай, кто-то вроде ватиканского эксперта. Дон — это всего лишь краткая форма имени Донато, а в Ватикане он проживает, поскольку это его право закреплено какими-то средневековыми грамотами. Еще он профессор, читает лекции в Сапиенце. Кроме того, он, в том числе благодаря огромному наследству, чрезвычайно богат. Сотрудники Чжана быстро проверили все эти сведения. Информация о Кавелли нашлась в телефонном справочнике Ватикана, через сайт университета подтвердился и тот факт, что он штатный профессор. Установили даже то, что работает он за символическую плату в один евро за год. Видимо, для того чтобы не платить налоги государству. Курс, который он читает, называется «История папства». С сайта университета распечатали и фотографию Кавелли. Чжан внимательно рассмотрел снимок. Судя по морщинам вокруг глаз, ему около сорока, но выглядел он значительно моложе благодаря черным, слегка вьющимся волосам и застенчивой, но в то же время немного вызывающей улыбке. Его легко было бы представить в качестве беззаботного героя старого приключенческого голливудского фильма.
Чжан уже готов был признать, что монсеньор Ринанцо поднял ложную тревогу, и тут он увидел информацию об актуальном статусе счетов Донато Кавелли в банках Рима и Ватикана. Чжану пришлось дважды перечитать доклад, чтобы убедиться, что он понял все правильно. Несмотря на то что сумма была прописана черным по белому, она казалась почти нереальной, астрономической. Чжан задумался. Это меняет ситуацию; этот Кавелли может стать таким элементом в игре, которым нельзя пренебрегать.
Он закурил сигарету и потянулся к телефону.
