Лишь Иоанн Павел II изменил сложившееся положение вещей. При нем в 1992 году на юге Ватикана было снесено здание, построенное во времена Льва XIII[6]: в нем сначала размещалась больница Святой Марфы[7], а позже — приют для паломников «Дом святой Марфы». Четыре года спустя на этом месте построили комфортабельное пятиэтажное здание, носившее то же название и являющееся по факту высококлассным отелем на сто пять номеров люкс, двадцать шесть обычных одноместных номеров и, разумеется, с роскошными апартаментами. В обычное время эти помещения предназначались для гостей Ватикана и некоторых постоянных постояльцев из числа клириков, но в то время, когда собирался конклав, все комнаты отдавались в распоряжение кардиналов. Гостиничные номера им выделяли по жребию, вне зависимости от занимаемого положения. Само здание наглухо блокировалось швейцарской гвардией. Интернет, телефон, газеты, телевидение, радио и почта под запретом. Кардиналы не могут самовольно покидать гостиницу, поскольку им запрещены любые контакты с внешним миром. Перед каждым заседанием конклава их прямо у дверей «Дома святой Марфы» сажают в белые автобусы и везут во двор Сан-Дамазо, откуда, поднявшись на старом лифте и пройдя через Лоджии Рафаэля, кардиналы попадают в Сикстинскую капеллу. Там их запирают, и, после того как раздастся крик: «Extra omnes!»[8], все, кто не имеет отношения к выборам, покидают помещение.
Перед началом конклава в часовне не только устанавливают легендарную печь, в которой выборные бюллетени, не без помощи химических добавок, превращаются либо в снежно-белый, либо в черный дым, и монтируют деревянный помост, но также ставят «глушилки», которые надежно блокируют любую сотовую связь. Кроме того, всю комнату обследуют при помощи специальных устройств на предмет обнаружения подслушивающих «жучков».
Дело в том, что уже давно конклавы превратились в мировые медиасобытия. А значит, в Ватикане собираются не только обычные представители прессы (среди которых, к тайному сожалению некоторых священнослужителей, отсутствуют соблазнительные дамы свободных нравов), но и специально аккредитованные представители СМИ, чьей вожделенной добычей являются слухи и сплетни про жизнь кардиналов, Святого престола и Ватикана. И, естественно, их главная задача — донести всю эту конфиденциальную информацию до широкой общественности.
Журналисты со всего мира стекаются к площади Святого Петра; более богатые телеканалы платят немыслимые деньги за аренду балконов и окон, откуда открывается достаточно хороший вид на собор Святого Петра. Тут же крутятся многочисленные эксперты, которые готовы порассуждать о том, какая кандидатура, по их мнению, является наиболее вероятной. И вся эта суета длится до тех пор, пока не объявят имя нового папы и снова не окажется, что все эксперты и умники ошибались.
Так могло бы быть и на этот раз.
Кардинал Леонардо Монти стоял у окна своего четыреста третьего номера люкс «Дома святой Марфы», глядя на задний фасад собора Святого Петра, освещенный вечерним солнцем. Он еще никогда не участвовал в конклаве. Этот раз был первым и, по всей видимости, последним. Во время предыдущих выборов он еще не был кардиналом, а к следующим, скорее всего, ему будет уже больше восьмидесяти, что лишает его шансов и на то, чтобы выбирать, и на то, чтобы быть избранным.
Он попытался упорядочить разрозненные мысли. Нечего и думать. У него нет шансов. И у большинства других кардиналов их тоже нет.
Наступает время, когда надо просто довериться обстоятельствам. Остается надеяться, что все устроится быстро и удачно: из их среды с Божьей помощью выберут самого достойного.
Конечно, в этот раз тоже есть несомненные фавориты. Кардиналы, которых все считают яркими лидерами или духовными авторитетами. Но разве кто-нибудь из них может быть уверен в своем избрании наверняка? Ничего еще не предрешено. При этой мысли Монти улыбнулся. У него не было собственного фаворита, он полностью доверится решению конклава. А если предложат его кандидатуру?
