Последний день жизни Бернардо Басси начался с пронзительного телефонного звонка. Спросонья он с трудом нащупал будильник. Часы показывали семь часов тридцать одну минуту. Помимо воли лицо его скривилось в недовольной гримасе. Среди ночи он и его супруга проснулись от грозовых раскатов. И хотя Рафаэля сразу же опять мирно заснула, сам он проворочался несколько часов и теперь чувствовал себя совершенно разбитым. Басси решил не обращать внимания на назойливый звонок. Сегодня воскресное утро, а значит, никто не станет звонить ему по делу, видимо, просто ошиблись номером. Телефон надрывался почти целую минуту, но, наконец, затих. Басси повернулся на мягкой перине и натянул повыше одеяло. Но телефон зазвонил снова. Видимо, все-таки звонили именно ему. Делать нечего, придется ответить. Мэр деревушки Чивита ди Баньореджо спустил ноги с кровати и надел поношенные вельветовые тапочки. Тихо, чтобы не разбудить жену, он закрыл дверь спальни и вышел в гостиную, которая одновременно служила ему рабочим кабинетом. Одной рукой он потянулся к телефонной трубке, а другой распахнул окно, чтобы проветрить комнату от застоявшегося воздуха, в котором до сих пор витали ароматы вчерашнего ужина. С улицы тут же донесся какой-то сильный и неприятный химический запах. Басси немедленно поспешил захлопнуть окно.
— Алло?
Звонила младшая из двух кассиров станции, находящейся в долине. Она говорила так взволнованно, что Басси потребовалось довольно много времени, чтобы понять, чего она, собственно, от него хочет. Наконец, выяснилось, что ночью вспыхнул пожар на деревянном пешеходном мосту, который соединял горное поселение Чивита ди Баньореджо с внешним миром. Басси изо всех сил попытался осознать масштаб свалившихся на городок неприятностей. Как такое могло случиться?.. Вдруг его осенило — ночные раскаты грома… Значит, это была не гроза. Но как же так…
Басси постарался взять себя в руки. Что же теперь делать? Прежде всего, закрыть для публики доступ на станцию в долине. И побыстрее, до того, как сюда устремится поток вездесущих туристов, желающих полюбоваться живописной горной деревушкой. И здесь, наверху, тоже нужно все перекрыть, пока зеваки не заполонили готовый рухнуть в любую минуту мост. Он закончил разговор, совершил два торопливых телефонных звонка, затем оделся и вышел из дома. Ему обязательно нужно убедиться во всем лично. В голове не укладывалось: как с мостом могла произойти подобная неприятность? На улице он снова почувствовал едкую вонь, в которой на этот раз безошибочно узнал противный запах гари. Мэр поспешил вниз по главной улице. Ступая по привычной булыжной мостовой, он ощущал какую-то странную пустоту и оцепенение. Наконец, он увидел впереди гигантское черное облако дыма и языки пламени.
Мост, видимо, все еще горел. Со всех сторон к месту катастрофы стекались жители деревни. Некоторые из них прибежали в домашних халатах и тапочках. Потом он увидел, что осталось от моста. Это было самое печальное зрелище, какое Басси только мог себе представить. От охраняемого памятника деревянного зодчества остались лишь жалкие головешки, да и те обваливались друг за другом вниз с громким треском. В голове Басси пронеслась мысль, что теперь предстоит бесконечно долго все это восстанавливать, а он даже не знает, с чего начать. Тело вдруг покрылось холодным потом. Мэр был совершенно подавлен.
Потеря моста — это настоящая катастрофа: Чивита ди Баньореджо теперь отрезана от внешнего мира. Но Басси не подозревал, что вскоре в их деревню придет беда гораздо более страшная.
Сначала она могла различить лишь вертикальную полоску над горой. Но чем ближе подлетал большой белый транспортный вертолет, тем отчетливее выступал хорошо узнаваемый четырехугольный шпиль, возвышавшийся над домами Чивита ди Баньореджо, одиноко раскинувшейся на плато, в тридцати километрах от старой папской резиденции Витербо.
Профессор Джулиана Маттони почувствовала, как ее ладони вспотели от волнения. Ей очень хотелось их вытереть, но, похоже, с этим придется подождать. Руки, как и все остальное тело, за исключением головы, находились в герметично закупоренном красном защитном костюме. Перед приземлением она и одиннадцать ее коллег дополнят экипировку еще и шлемами и окончательно станут похожи на космонавтов. В лаборатории они уже много раз носили такие защитные костюмы, но здесь все выглядело совершенно по-другому. Скорее всего, это — просто ложная тревога. Врач, позвонивший в начале третьего в Государственный институт по борьбе с инфекционными заболеваниями, дрожащим голосом сообщил, что в Чивита ди Баньореджо разразилась чума. Он утверждал, что совершенно в этом уверен. Где-то глубоко внутри профессор Маттони ощутила что-то сродни охотничьему азарту.
Чума! Обычно в институте изучали корь, ветрянку и прочие подобные хоть и не безобидные, но вполне обычные хвори.
