Кира, махал Глебу руками, пока друг мог его видеть, а потом сел на место и смотря на проплывающие за окном автобуса дома молча улыбался. Ему было настолько радостно, что хотелось петь или просто смеяться от счастья, но не будешь же делать это прямо сейчас, в автобусе. Он поехал в пионерлагерь, куда уже и не мечтал попасть. А еще больше веселила и придавала азарта мысль, что он едет под чужим именем. Кира никогда еще не совершал в своей жизни таких авантюрных поступков. И он очень гордился, что решился на такое приключение. Кире хотелось сделать что-то хорошее и доброе. Все равно для кого, лишь бы поделиться своим настроением. В автобусе стало довольно жарко, солнце светило вовсю, и на небе не было ни облачка. Захотелось пить. Он достал из сумки, собранной в дорогу глебиной мамой, бутылку дефицитного и только что появившегося в продаже «Тархуна», газированной воды необычного зеленого цвета, которую Кира никогда не пробовал. «Здорово, — подумал он, — спасибо маме Глеба, давно я мечтал попробовать какай он на вкус, этот „Тархун“». В сумке нашлась и открывалка. С тихим шипением крышка бутылки одним движением была снята и упала под сиденье. Впрочем Кире на это было наплевать, он отпил, потом сделал несколько больших глотков, после чего небольшая бутылка емкостью примерно на треть литра опустела. «И зачем их только такими маленькими делают, — подумал он, — заливали бы в обычные зеленые бутылки как „Лимонад“ или „Саяны“, а то только лишнюю тяжесть создают». Кира достал еще одну бутылку открыл, и тут подумал, что наверно ему не одному хочется пить. Он захотел поделиться с другими, тем более что радостное настроение переполняло его. Повернувшись к девочке, которая сидела рядом с ним, и на которую он, занятый чемоданом, сумками, и сосредоточенно наблюдая за Глебом, до этого не даже не посмотрел, весело предложил ей:
—Пить хочешь? — и ту же запнулся. Веселость улетучилась как лишний углекислый газ из бутылки. Рядом с ним сидела та девочка, с которой он танцевал в прошлом голу и которую потом часто вспоминал.
—Хочу, — спокойно ответила она и взяв у обомлевшего Киры бутылку, отпила немного газировки. Кира сидел не двигаясь, чувствуя неприятные мурашки, побежавшие по спине.
—Спасибо, — поблагодарила девочка, вернув Кире пустую бутылку, и не глядя на него добавила, — жарко сегодня.
«Наверно не узнала, — с облегчением и одновременно с какой-то непонятной обидой подумал Кира, — впрочем неудивительно, ведь целый год прошел».
—А тебя как зовут? — вроде равнодушно спросила девочка, — меня — Ирой.
—А я Глеб, — неуверенно ответил Кира, от волнения, забыв что Глеб инструктировал его назваться своим настоящим именем, а фамилию назвать его, сказав, что имя перепутали в путевке. И чувствуя что его голос прозвучал не совсем убедительно повторил, — Глеб Брусникин.
—Да?! — одновременно удивленно и насмешливо посмотрела на него Ира, — так это ты ракету запустил, а потом в психушку угодил?
—Ну я…, — промямлил Кира, покраснев и поняв, что влип окончательно, и не нашел ничего лучшего, как развернуть перед ней путевку в подтверждение своих слов.
—Знаешь, а я ведь с Глебом Брусникиным с первого класса учусь, — как ни в чем не бывало продолжала Ира, посмотрев на имя в путевке, — ты на него нисколечко не похож. А вот зашел сейчас в автобус и потом сразу вышел, вроде именно он. А тебя между прочим я хорошо помню. Ты — Кирил, мы же с тобой в прошлом году в одном отряде были. Помнишь?
—Да и танцевали на дискотеке, — невпопад брякнул Кира, он опустил глаза и решил сказать правду, будь что будет, — я действительно Кирил, ты меня узнала. А Глеб мне путевку свою отдал. Понимаешь, я с ним в одном отделении лежал. Ну в психушке. Мы там подружились. Мне врачи ехать в пионерлагерь запретили, а он придумал как сделать так, чтобы мы поменялись. Теперь я еду вместо него, а он лежит вместо меня в двенадцатом отделении.
—Ну и ну, — у Ирки от такой новости широко раскрылись глаза, и она тут же попросила, — а расскажи подробней.
Кира начал ей все рассказывать с того момента как Глеб придумал план выпросить для себя путевку и поменяться с ним. К концу рассказа Ирка смотрела на Киру с восхищением.
—Ну вы и, как их… авантюристы, — выдохнула она.
—Ты только никому не говори, — попросил ее Кира, — понимаешь, если это узнают ребята, то кто-нибудь стукнет вожатым. И меня пошлют обратно.
—Ты не беспокойся, — сразу стала серьезной Ирка, — я тайны хранить умею. Никому не скажу.
Кира недоверчиво посмотрел на нее, он считал, что девчонки «в принципе» не могут хранить тайны, что знает одна, тут же будут знать ее подружки. Видя это недоверие Ирка сказала:
—Если я проболтаюсь, можешь врезать мне как следует.
—Да не, зачем, — засмущался Кирил, и привел неуклюжий аргумент, — мне же это не поможет. Отправят домой, а оттуда в больницу.
—Я тебя не подведу, — твердо ответила Ирка.
—Спасибо, — искренне поблагодарил ее Кирил и почему-то опять покраснел.
—А на дне рождения у Ленки Нелевой ты был? — спросила Ирка, Кира утвердительно кивнул:
—Нас тогда на воскресенье отпустили. Классно погуляли.
