Дон Корлеоне и все-все-все полностью

Каморра же исторически никогда не обладала и, забегая вперёд, — никогда не будет обладать этим признаком. С самого начала она представляла собой собрание независимых профессионалов, фрилансеров, преследующих в первую и даже единственную очередь свои личные интересы. Со временем, впрочем, каморристы начали объединяться в сотни мелких автономных кланов, делящихся по районному принципу, каждый из которых в любой произвольный момент мог либо создать союз с кланом другого района, либо войти с ним в состояние войны.

И если отдельный каморристский клан вполне подпадает под определение организации мафиозного типа, то вот Каморра в целом — вовсе не мафия. А лишь обобщённое название для совокупности мафий региона Кампания в целом и её столицы Неаполя в частности.

Иным образом дела обстояли на Сицилии. Там, разумеется, как и на всей остальной территории бурбонского государства, существовала своя организованная преступность. Однако, если можно так выразиться, — вторичная и малозаметная по сравнению с блестящей и пышной столичной Каморрой. Даже не имевшая до поры собственного имени. Обретёт она его лишь в последней трети XIX века, когда в лексиконе журналистов и обществоведов впервые появится новое словосочетание: Коза Ностра.

Почему о ней вдруг заговорили? Да потому что события, последовавшие за объединением Италии, задали сицилийской мафии иной, принципиально отличный от Каморры вектор развития.

А времена и правда наступили смутнее некуда. Ловись, рыбка, большая и маленькая!

В Нью-Йорке левкои не пахнут.

Там с Бруклинского моста днями напролёт толпы безработных в Гудзон кидаются вниз головой. Те же, кому повезло чуть больше — или меньше, как посмотреть, — безликими серыми толпами стекаются в душные офисы, где кланы Рокфеллеров, Ротшильдов и прочих волков с Уолл-стрит выжимают из них все соки до последнего цента прибавочной стоимости. А где-то в незримой вышине, скрытый дымом и смогом, злорадно и оскорбительно хохочет всемогущий Жёлтый дьявол.

Наступает вечер. Измученный город засыпает, тщетно пытаясь найти в душном забытьи сна минуту отдыха и успокоения. И просыпается мафия. Итальянская.

Разумеется, это лишь набор штампов. Кроме мафии. Она существует, она итальянская, и она не дремлет.

Но… Погодите. Вас ничего не смущает? Дон Корлеоне, что ты делаешь в Нью-Йорке? Ведь ты сицилиец, ты не можешь здесь дышать полной грудью. Ты же родился в самой, пожалуй, прекрасной на свете стране, воистину — Bel paese. Там, где в маленьком саду созрели апельсины, наклонясь до земли. Какой неведомый ураган сорвал тебя с места и перенёс в эти негостеприимные края?..

Нет, не поймите неправильно. Эта глава вовсе не о том, откуда есть пошла италоамериканская организованная преступность. Тут всё понятно и очевидно: понаехали толпы итальянцев, поселились в Little Italy, понаоткрывали пиццерий. И мафияццерий заодно. Что ж поделаешь, если и то и другое — их неотъемлемые культурные особенности? Которые, безусловно, следует уважать.

Но вот вопрос: а эти толпы итальянцев — они-то откуда взялись? Понятно, скажем, почему существует Чайна-таун. Если нас миллиард, их миллиард, а остальное — китайцы, то где-то этим китайцам надо жить. Это логично. Италия же в планетарном масштабе — страна весьма компактная. В последней четверти XIX — первой четверти XX веков её население составляло всего около тридцати миллионов человек. А эмигрировало из неё за тот же период более четырнадцати миллионов, по самым скромным оценкам.