Свято место пусто не бывает. На смену арестантам пришли новые бойцы. Но этому племени младому было уже не до супергеройстований, поскольку теперь ко всем заботам добавилась необходимость бегать от полиции. Каморра вырождалась, утрачивала традиции и принципы, постепенно превращаясь в совокупность обычных бандитских шаек.
Сицилийская же мафиозная парадигма упала на благодатную почву. Унаследованная от предков-земледельцев приверженность общинным и семейным ценностям, недоверие к посторонним, привычка держать рот на замке и не возбуждать подозрений у тех, кто сильнее (пока сильнее) — вот что объединяло сицилийцев. А из единства — рождалась сила, мало-помалу позволившая им обрести власть над всем Нью-Йорком.
Это же способствовало их успеху в Италии. Увлечённое своими проблемами центральное правительство с удовольствием передоверило тихим, скромным и вежливым мафиози часть властных полномочий на периферийной Сицилии. Чем бы, мол, не тешились, лишь бы нас от головной боли избавили. Коза Ностра незаметно росла, обретала структурное единство и постепенно начинала подменять собой государство во всех сферах общественной жизни.
А потом родившиеся или выросшие в США гангстеры потянулись на историческую родину. Кто из сентиментальных побуждений, кто в поисках убежища от полиции или врагов, а кто — в надежде обрести новые деловые перспективы и возможности. Две мафии встретились. И весьма друг другу понравились. У американцев были деньги и рынки сбыта, у сицилийцев — территория и полный контроль над ней.
Через Атлантику протянулись первые мостики международного мафиозного экономического сотрудничества.
Правда вот, возникла непредвиденная помеха.
<p>Глава 3. Необыкновенный фашист</p>1904 год. За столом в гостиной квартиры в Лозанне, Швейцария, сидит женщина и читает газету «Искра». Дверь открывается, входит молодой человек.
— Беня, — восклицает она, — ну наконец-то! Таки я уже начала волноваться!
— Проклятые империалистические милитаристы выпустили ордер на мой арест за уклонение от призыва. Пришлось усилить конспирацию. Нет войне!
— Миру — мир!.. — машинально подхватывает женщина. — Но не будем отвлекаться, продолжим наши уроки. Итак, как сказать по-немецки «пролетарии всех стран, соединяйтесь»?..
Её зовут Анжелика Исааковна Балабанова. Она из Чернигова, убеждённая феминистка и социалистка, большая подруга Клары Цеткин и Ленина. Впрочем, товарищ Балабанова — лишь эпизодический персонаж нашего рассказа.
А вот молодой человек… Что ж, знакомьтесь: несгибаемый борец за дело рабочего класса, потомственный пацифист, воинствующий атеист и начинающий журналист на пороге блестящей карьеры. Бенито Амилькаре Андреа Муссолини.
В социалисты Бенито подался не по своей воле. Его покусал собственный папаша. Он, папаша, трудился кузнецом в деревне Довиа, что в Эмилии-Романье, и любил встречать клиентов словами: «Добрый день, уважаемый эксплуататор-мироед, чем могу быть полезен?» Местная буржуазия не умела по достоинству оценить этот пролетарский порыв, предпочитая пользоваться услугами других кузнецов. Поэтому семейство Муссолини жило бедно.
Сказывалось это и на юном Бенито. Одноклассники в школе дразнили и обижали его. Однако тот не унывал и уже с десятилетнего возраста обучился при всяком удобном случае втыкать в обидчиков нож. За это учителя его ругали и даже оставляли на второй год.
