Интересно, что сорок с небольшим лет спустя ситуация развернётся на сто восемьдесят градусов. По теперь уже итальянскому Тренто с криками: «Зюдтироль наш!» — будут бегать другие активисты, немецкоязычные. И не просто бегать, а устраивать маленькую партизанскую войнушку со взрывами, перестрелками и кучей трупов. Собственно, они и до сих пор там бегают, правда стрелять прекратили в конце 80-х годов. Короче, не везёт как-то этому Тренто.
Но вернёмся к нашей истории.
— Ага! — сказал себе свежеприехавший Муссолини, полюбовавшись некоторое время на эту движуху. Сел за стол и в промышленных масштабах принялся строчить корреспонденции, в которых его обычные абстрактные и интернациональные капиталисты-эксплуататоры вдруг превратились во вполне конкретных «австрийских капиталистов-эксплуататоров».
— Ага! — сказали ирредентисты, ознакомившись с муссолиниевской писаниной. — Движение наше за национальное освобождение велико и обильно, но порядка в нём нет. Приходи, Бенито, и будь нашим вождём!
— Да я как бы не претендую, мне за державу обидно… — скромно шаркая ножкой отвечал Муссолини. — Ну ладно, уговорили! Побуду немножко вашим Дуче, так уж и быть.
В общем, идея эта страшно понравилась всем заинтересованным сторонам. Кроме австрийских властей. Которые в сентябре всё того же 1909 года последовали доброму примеру швейцарских коллег и вышвырнули Муссолини из Тренто за антиправительственную агитацию.
Тут уж возмутилась вся Италия. Негоже, мол, с нашими гражданами так обращаться! Что эти австрияки себе позволяют?!.. Дело о депортации Муссолини дошло аж до парламентских слушаний.
Из скромного заштатного журналиста Бенито в одночасье превратился в имеющего всеитальянскую известность патриота-государственника. На волне этого успеха он усилил свою антигосударственную деятельность, приобретая всё больший вес и влияние в Итальянской социалистической партии. Так, например, осенью 1911 года Муссолини принимает активное участие в манифестациях против итало-турецкой войны за Ливию, которую именует не иначе как, цитирую, «актом международного бандитизма», а итальянский государственный флаг — обзывает «тряпкой, которую следует воткнуть в кучу навоза».
Обидевшиеся на это власти на год упекают его в каталажку, чтоб посидел, значит, подумал об отношении к государственной символике. Но поскольку Муссолини, как тот кот Шрёдингера, един в двух лицах — одновременно и антипатриот (см. «флаг») и патриот (см. «Тренто»), — суд высшей инстанции сокращает срок наполовину. И вообще, из отсидки Бенито извлекает сплошные выгоды, ибо его антипатриотическая ипостась, а именно её, ипостаси, способность столь цветисто выражаться, — вызывает бурные восторги коллег-социалистов. Настолько бурные, что откинувшегося с кичи Муссолини уже ждёт тёплое местечко главного редактора газеты Avanti! — «Вперёд!», официального печатного органа всея Социалистической партии.
Первым же распоряжением свеженазначенный главред выписывает из Швейцарии товарища Балабанову, в качестве своего заместителя. Уж не знаю, какие там статьи они с ней обсуждали за закрытыми дверьми редакторского кабинета. В любом случае исторический шанс вновь был упущен. К тому моменту Бенито уже пару лет как сожительствовал со своей будущей женой, Ракель Гуиди. Кстати говоря, она была дочерью тогдашней любовницы его папаши, Муссолини-старшего. Что свидетельствует о глубокой приверженности будущего диктатора семейным традициям и ценностям.
И так бы оно, в духе тихой идиллии, и продолжалось, если бы июльским днём 1914 года Гавриле Принципу не захотелось поохотиться на эрцгерцогов.
С началом Первой мировой войны в итальянском обществе разворачивается широкая дискуссия на тему «стоит ли в неё, войну, влезать?»
Будучи пацифистом старой закалки, Бенито в статьях и высказываниях последовательно придерживается тезиса «мир хижинам — война дворцам!» Что вполне соответствует общей политической линии социалистов. Пускай, мол, капиталисты там друг друга поубивают, нам, пролетариям, потом больше достанется.
Всё меняется 18 октября 1914 года. В «Аванти» появляется статья за подписью главреда Муссолини, суть которой сводится к следующему: «Вы знаете, я передумал. Война — это модно, прогрессивно, молодёжно! Глупые капиталисты дадут нам оружие, которым мы сначала поубиваем всех иностранных врагов, а потом, чтобы два раза не вставать, — поубиваем и самих капиталистов».
Социалистическая партия слегка оленинивает от такого переобувания на ходу, все бегают и вопрошают друг друга: «Что это вообще за архиерунда в нашей собственной газете?!» Адресовать вопрос им стоило бы человеку по имени Шарль Дюма, французскому депутату. Который по поручению французского правительства и вручил Бенито ту самую ерунду в размере десяти миллионов франков, чтобы он слегка порекламировал вступление Италии в войну на стороне Антанты.
