В июне 1917 года излеченный и демобилизованный Муссолини возвращается к руководству «Народом Италии». И принимается штамповать статьи о том, что лишь раненные на германских фронтах герои достойны называться будущей элитой и правящим классом страны. А кто не служил — не мужик! Впрочем, отдадим ему должное — он не жадный, и стремится предоставить место в элите как можно большему числу соотечественников. Читай: отправить их всех на фронт. Для этого же — война должна продолжаться так долго, как это вообще возможно.
— Yes, yes! — поддерживает его гадящая англичанка в лице главы римской резидентуры разведки MI5 и будущего министра иностранных дел Великобритании Сэмюэля Хора. — Вы есть рекламировать война, а мы есть давать вам сто английский фунт в неделя! United we stand!
— Si vis pacem, para bellum! — поддакивают жиреющие на военных контрактах итальянские промышленники, извлекая из карманов бумажники.
С целью отстаивания своего неотъемлемого права гнать газетную заказуху Муссолини решает в очередной раз переобуться. Для разнообразия — в либерала и ревнителя свободы слова. Он пишет, цитирую: «Прежде всего, мы — либералы, то есть люди, которые любят свободу для всех, в том числе и для противников. … Мы сделаем всё возможное, дабы предотвратить цензуру и сохранить свободу мысли и слова, кои представляют собой одно из величайших достижений человеческой цивилизации». Конец цитаты.
Красиво сказано, да. Но чего-то подобного — это вам любой заштатный либералишка легко наплетёт с три короба. Матёрый же либералище Муссолини — не просто говорил. Он действовал.
23 марта 1919 года в Милане, на площади Сан-Сеполькро, состоялась презентация организации под названием Fasci italiani di combattimento, которую мы уже мельком упоминали выше. По подсчётам самого Муссолини, в тот день на сходке присутствовало человек пятьдесят. Впрочем, цифра эта имела тенденцию каким-то магическим образом постоянно расти. К 30-м годам уже несколько сотен человек клятвенно заверяли, что тоже вышли на площадь в тот назначенный час. Статус «сансеполькриста» стал очень модным. Ибо там, на Сан-Сеполькро, и родился итальянский фашизм в том виде, в котором мы его знаем и не любим.
Короче, на защиту демократии и гласности встал созданный Муссолини легион боевиков-чернорубашечников. Защита свободы слова началась с нападения на редакцию «Аванти» и её разгрома. Под предлогом же опасности «красной контратаки» — Муссолини принялся в промышленных масштабах завозить в редакцию «Народа Италии» оружие и взрывчатку.
В ноябре 1919 года состоялись парламентские выборы. Участвовавшие в них фашисты не смогли провести ни одного депутата. Даже в Милане, где баллотировался лично Муссолини, они получили только четыре тысячи шестьсот семьдесят пять голосов.
По зрелом размышлении Муссолини приходит к выводу, что народ просто не улавливает разницу между ними, фашистами, и социалистами. Собственно, в этом не было ничего удивительного. В январе 1921 года от Социалистической партии откололось самое левое крыло, образовав Итальянскую коммунистическую партию. Заметно поправевшие в результате раскола социалисты теперь могли смотреться в фашистов буквально как в зеркало. Да и от коммунистов, честно говоря, фашисты отличались лишь тем, что первым, в отличие от вторых, вовремя не занесли бабла.
Сила ночи, сила дня — одинакова… гхм… ну, вы в курсе.
Нужно было что-то менять.
Думаю, вы уже догадались, что делает наш герой. Правильно. Переобувается ещё раз.
Он заявляет:
— Не хочу больше защищать интересы вонючих пролетариев, а желаю быть владыч… эмм… желаю отстаивать интересы крупного, среднего и мелкого капитала!
— И каких же образом ты наши интересы собираешься защищать? — вопрошают крупные, средние и мелкие капиталисты.
— А вот, скажем, будут у вас проблемы с профсоюзами, — отвечает Бенито, — забастовки там, всё такое… Так мои парни подъедут и…
— Заткнись и возьми наши деньги! — не дают ему договорить капиталисты.
Как известно, лучший надсмотрщик — бывший раб. Ядро же сансеполькристов состояло из бывших профсоюзных активистов и синдикалистов. Поэтому уборщицы не успевают сметать в кучи выбитые левацкие зубы, а деньги в партийную кассу текут рекой.
Дела идут столь успешно, что в преддверии следующих парламентских выборов фашисты получают приглашение вступить в электоральный антисоциалистический «Национальный блок», состоящий из либералов, националистов, представителей некоторых других правых сил, а теперь ещё — и фашистов. На выборах 1921 года блок демонстрирует неплохие результаты: сто пять избранных депутатов, из них тридцать пять — фашисты, включая и самого Муссолини.
Обретя депутатскую неприкосновенность, Бенито перестаёт стесняться и спускает чернорубашечников, получивших к тому времени имя «сквадристы» (от squadra — «команда»), с цепи. Градус уличного насилия резко возрастает. Поскольку же всегда приятнее быть среди тех, кто бьёт, чем среди тех, кого бьют, — множатся и ряды сквадристов.
