На этот раз можно обойтись без обтекаемых высказываний и намёков. Подтверждённый в суде факт: военная разведка Итальянской Республики вступила в незримый бой с итальянским правосудием.
Темнее всего под пламенем свечи. Бравые же армейцы врубили целый корабельный прожектор, без передышки подсвечивая следствию одну ложную цель за другой.
— Это фашисты! А может, не фашисты. А может, палестинцы. Но тоже хороши. А может быть, ливиец злой. А может, и не злой. А может, это двор… гхм… короче, точно говорим: это какие-то иностранцы. Их и ищите!
Чтобы следователям искалось комфортнее, заместитель директора SISMI генерал Пьетро Музумечи выпускает специальный доклад с приметами потенциальных преступников, полученными якобы из сверхсекретных источников. По версии разведчиков, террористы катаются по всей стране на поездах, имея при себе взрывчатку и огнестрельное оружие. Зовут их Рафаэль Легранд и Мартин Димитрис. Один толстенький, другой лысенький. Один говорит по-французски, другой — по-немецки.
Тут же совершенно случайно в купе поезда Таранто—Милан обнаруживается чемодан, забытый рассеянными злодеями. В нём содержится оружие и взрывчатка, полностью аналогичная использованной в Болонье, журналы на немецком и французском языках, а чтоб уж совсем никаких сомнений не оставалось — авиабилеты на фамилии Легранд и Димитрис.
Такие террористы действительно существовали в реальности. Вот только никакого чемодана они не теряли. Его, по поручению Музумечи, оставил в купе полковник карабинеров. Лежавший же в нём в числе прочего пистолет-пулемёт — был позаимствован с оружейного склада Банды делла Мальяна в Минздраве. Что опосредованно вело — или должно было привести — следствие к фашистам из NAR.
Короче, процентов девяносто времени и усилий было потрачено не на поиск реальных организаторов теракта, а на изучение и отсев заведомо ложных следов. Более полусотни разнообразных подозреваемых подверглись аресту. Всех их пришлось отпустить в следующем 1981 году в связи с полной непричастностью к преступлению.
Зашедшее в тупик следствие уже готовилось сдавать дело в архив. Но тут подняли голос родственники погибших и пострадавших. За ними пресса, а затем — и вся страна.
Под этим давлением расследование возобновляется. В качестве основной начинает фигурировать версия о том, что взрыв совершён принадлежащей к NAR группой, центральными персонажами которой являлись Валерио Фиораванти и его боевая подруга Франческа Мамбро.
Они были идеальной парой и идеальными подозреваемыми, словно сошедшими с экрана кинотеатра. Бонни и Клайд. Прирождённые убийцы. В иных обстоятельствах их даже можно было бы счесть весьма симпатичными и интеллигентными. Если не знать, что за каждым числилось как минимум по восемь лично совершённых убийств, не считая бесконечного списка прочих преступлений. Парочке ничего не стоило застрелить полицейского просто для того, чтобы завладеть его автоматом.
Основной свидетель обвинения на начавшемся в декабре 1985 года процессе — некий Массимо Спарти, тоже близкий к Банде делла Мальяна. Он утверждает, что Фиораванти обратился к нему вскоре после теракта с просьбой сделать фальшивые документы и намекал, что взрыв, дескать, — его рук дело. В показаниях Спарти содержится множество противоречий и странных деталей. Так, например, по его словам, Фиораванти с целью маскировки носил костюм немецкого туриста: кожаные шорты на лямках и характерную шапочку с пером. Пел ли он при этом йодлем, следствию установить не удалось. Хотя мог бы: до того как избрать карьеру террориста, ещё в детстве, Валерио был известным телевизионным актёром.
Другие свидетели заверяют, что незадолго до случившегося видели на вокзале Болоньи типичного немца в таком же типичном национальном костюме. Хорошо хоть, русских туристов в Италии в те времена ещё не было, и Валерио в рамках подготовки к теракту не пришлось маскироваться под одного из них. А то где ж он, бедолага, раздобыл бы зипун и балалайку?
Но вот жена и сын Спарти почему-то утверждают, что с Фиораванти тот вообще не встречался. Да и сам Спарти, уже значительно позднее, отречётся от своих слов.
Не меньше несостыковок содержится и в прочих материалах следствия. Обвиняемые же категорически отрицают свою причастность к теракту. Хотя терять им, собственно, нечего: больше пожизненного всё равно не дадут, а их в коллекции, что у Валерио, что у Франчески, и без того уже имелось по несколько штук.
В это же время начинаются и параллельные слушания по делу о создании помех в работе следствия. Читай: по делу SISMI.
Десять лет, до середины девяностых годов, всех попеременно то осуждают по всей строгости закона, то полностью оправдывают. Не будем на этом останавливаться и сразу же перейдём к конечному результату.
