Разгром Пи Дуэ? Да полноте! Разве ж это был разгром? Все ж, за редким исключением, остались на своих местах. Ну покричала пресса малость да и успокоилась.
После краха групп Синдоны и Кальви некому стало отмывать грязные деньги? Ха! Боюсь, мы видели лишь малую часть айсберга, то, что выплыло на свет по чистой случайности. Синдоны — расходный материал. Только кликни — завтра новые набегут.
А может, Италию просто совсем уж достал весь этот цирк с бандитами и террористами? Вот это уже ближе к истине. Подавляющее большинство итальянцев — хорошие, добрые и честные люди. Даже если они карабинеры или лесники. И они не слепые. И их правда достало.
Но всё же, сдаётся мне, дело не в этом. Давайте вспомним, кого мы видели? Шпионы, фашисты, мафиози, военные, масоны, банкиры, кардиналы… Что их всех объединяло?.. Если я нигде не ошибся с логикой повествования, думаю, вы уже догадались.
Можно сколь угодно негативно относиться к Джеймсу Хесусу Энглтону. Но он был очень умным и дальновидным человеком. Созданная им система на протяжении пятидесяти лет успешно противостояла скатыванию Италии в коммунизм.
А затем… Затем поднялся ветер. Ветер перемен. И дул он с востока.
Падает Берлинская стена. Борис Ельцин забирается на танк. Красная угроза отступает и исчезает сама по себе. Американские спецслужбы расслабленно откидываются на спинки кресел.
Система, цель существования которой утрачена, — обречена либо исчезнуть, либо трансформироваться во что-то иное, адаптируясь под нужды текущего момента. Теми же её элементами, которые более не требуются, — можно безболезненно пожертвовать. Никому ж не нравится вся эта беготня с автоматами. Мафия сделала своё дело, — мафия может уходить.
Но, с другой стороны: если политики больше не желают вникать в нужды и чаяния мафиози, то зачем, спрашивается, они, эти политики, нужны мафии?..
12 марта 1992 года Сальво Лима, виновный в том, что не сумел обеспечить политическое прикрытие, был убит по приказу Риины. Его автомобиль расстреляли именно в тот момент, когда он направлялся на встречу с Андреотти. Вы поняли намёк, синьор Джулио?
А потом дон Корлеоне делает очередное предложение, от которого невозможно отказаться. Чтоб не мелочиться и два раза не вставать, — делает его всей Итальянской Республике сразу: либо вы пойдёте мне навстречу, либо я уничтожу культурно-историческое наследие страны.
Даже не знаю, как это сказать, поскольку вы сейчас решите, что я перепутал босса Коза Ностры с каким-нибудь Доктором Зло… Короче, он на полном серьёзе планирует взорвать Пизанскую башню.
Башневзрывание, однако, — дело хлопотное. Для начала дон Корлеоне идёт тренироваться на кошках. Бомбы взрываются в музеях, исторических зданиях, церквях по всей стране: в Риме, Милане, Флоренции… Десять погибших, девяносто три раненых и действительно ощутимый ущерб для культурного наследия. Заодно он убивает священников, выступающих против мафии. Чтоб, значит, папе римскому неповадно было его развратником обзывать.
Была и ещё одна бомба, к великому счастью, — не сработавшая. На Олимпийском стадионе в Риме, во время футбольного матча при полных трибунах.
Неизвестно, устояла бы в конечном итоге падающая башня, если бы 15 января 1993 года Тото Риину всё же не умудрились изловить, благодаря наводке очередного раскаявшегося. Вслед за этим его принимаются долго и нудно судить. Не в том смысле, что выясняют, виновен он или нет, пожизненное-то у него было прям сразу и автоматически, а просто из чисто спортивного интереса пытаются понять, сколько же всего пожизненных сроков можно дать одному человеку. А поскольку постоянно всплывают новые эпизоды, — постоянно добавляются и новые сроки. Учитывая, что Риина ещё жив, сейчас ему восемьдесят семь лет, — может и до сих пор добавляются. Мне лень проверять.
Тем временем, поддавшись всеобщему обновительному порыву, раскаявшиеся мафиози во главе с Томмазо Бушеттой вдруг массово вспоминают об одном обстоятельстве, которое до того предпочитали старательно обходить молчанием…
Лето 1979 года, где-то на Сицилии.
Двое в комнате. Они обсуждают убийство. Один утверждает, что президент региона Сицилия Пьерсанти Маттарелла служит помехой в делах и должен умереть. Второй возражает: это, мол, необязательная мера. Его собеседник настаивает и приводит убедительные аргументы. Сомневающийся высказывается в том смысле, что умывает руки.
6 января 1980 года киллер расстреляет Маттареллу из пистолета на глазах жены и детей.
Кто эти люди?
Первый — Стефано Бонтате, босс мафии. Здесь нет ничего неожиданного.
А вот второй…
В тот момент, когда Бушетта произносит его фамилию, в комнате для допросов повисает долгое молчание. Следователи сомневаются, что расслышали правильно. Но переспросить не решаются. Потому что этот второй — семикратный премьер-министр Итальянской Республики Джулио Андреотти.
