Лежу голый, утренний ветерок колышет занавеску и приятно обдувает тело. От меня смердит, я многократно вспотел и похоже обделался. Собрал бельё и отнёс в стирку. С облегчением встал под прохладные струи душа. Когда голова прояснилась, начал яростно тереться мочалкой, стремясь стереть воспоминания о ночи. Потом расстелил свежее бельё и завалился опять. Только на этот раз это был сон облегчения.
- Дорогая, ты не хочешь поделиться со мной новостями?
Я сижу на табуретке и с аппетитом уплетаю традиционное мужское блюдо – яичницу с тем, что ночевало в холодильнике.
- Ну, могу сказать, что нам удалось откатится к первоначальным установкам. При этом слетели некоторые ограничения, не буду говорить обо всём. Но главное - мне стали доступны опции саморазвития. Ранее у меня была активирована только эмоциональная составляющая.
- А сейчас?
- Сейчас, я с твоей помощью могу выращивать отдельные структуры и значительно расширить их архитектуру.
- Что это значит в практическом смысле?
- Да, что угодно. Например можно несколько увеличить сферу управления нанитами, их эффективность, чего ты так добивался.
Классно, значить у нас получилось.
Через час я уже сидел в ресторане и ожидал, когда принесут заказанное. В отсутствии тёти Клавы я совсем отощал. Поэтому сегодня намереваюсь серьёзно восстановить свои кондиции.
Поданный супчик из морепродуктов зацепил наваристостью. Его я выхлебал за несколько минут. Проводя жалобным взглядом уносимую тарелку, отдал должное острому восточному салату из баклажан. Мясо по-французски несколько опоздало, я уже собирался наведаться сам за ним на кухню. Но испугавшись моего вида официантка поторопилась принести горячо ожидаемую тарелку. Что-то мне говорит, что четырёхсотграммовый кусок не насытит меня, надо заказать ещё что-нибудь.
После кофе с пирожным наконец-то почувствовал благостную сытую истому.
- Сима, и что я так каждый раз буду так накидываться на продукты?
- Во время интенсивной работы моих компонентов – да. А откуда я должна по-твоему компенсировать энергетические затраты.
Только сейчас обратил внимание на нездоровую тишину. Ближайшая часть зала, с трудно скрываемым интересом, ждали продолжения шоу с моим участием. Да, мой стол заставлен пустыми блюдами. Такое впечатление, что тут загорала голодная бригада лесорубов из дюжины человек. Страшно смотреть на разорение, поэтому я заторопился расплатиться и вышел на улицу.
Дневная жара уже отпустила, но вечерняя прохлада еще не проникла под рубашку. Ноги сами повели меня к берегу, нашёл подходящее местечко и устроился на тёплом камне.
Голова пустая до звона, но на душе спокойно. Моя Симочка со мной и у нас много интересного впереди. А лёжа в кровати попытался проанализировать свои кошмары.
Насколько я понял, не только Сима прошла перезагрузку. Я тоже вместе с нею. Мои, наложенные извне воспоминания потускнели, покрылись матовой плёнки и стыдливо спрятались в дальнем уголке сознания. А истинные вылезли и настойчиво ломились в мозг всю прошедшую ночь. Теперь я отчётливо, будто только на днях всё произошло, вспоминаю своё реальное прошлое. Вспомнил родителей, с которыми жил до 13 лет в небольшом городке Нижний Ломов Пензенской губернии. Отец был диаконом в местной церкви, мама дочерью небогатых мещан. Кроме меня была ещё Гутя, моя младшая сестра. Мама получила хорошее по тому времени образование. Вот только с замужеством прогадала. Не за того вышла. В 1925 году отца арестовали за религиозную деятельность, быстренько осудили на 15 лет и этапировали в далёкие края. Я хорошо помню, как мама бегала в тюрьму с передачками, а ночами плакала в подушку, боясь нас испугать. Отца мы больше не видели, сгинул где-то в сталинских лагерях. Мама и раньше не отличалась крепким здоровьем, начала стремительно чахнуть и через полтора года умерла. Меня же вырастила советская власть, родственники по линии мамы отказались взять к себе. Сестрёнку, которой тогда было всего три годика, забрала одна семья. В дальнейшем её я не видел, директор только сказал, что девочку усыновили достойные люди. После детского дома поступил в землеустроительное училище. Как сыну врага народа, мне были закрыта многие пути. Я же, по совету директора детдома выбрал именно это училище. Планировал по окончанию раствориться на просторах необъятной страны. Не получилось.
Тот вечер помню отлично, Мыс ребятами сидели у костра, играла гармошка, кто-то подпевал, лично я катал в ладонях горячую печёную картофелину, пытаясь её очистить. Весело потрескивали дрова, когда над деревьями показались огоньки.
- Ребята, смотрите, аэропланы.
Все вскочили, чтобы не пропустить такое событие. Когда начали падать крайние из нас, я с недоумением оглянулся. Потом накатила дикая слабость и темнота в глазах, к тому времени я остался единственным стоящим на ногах. Остальные вповалку лежали на поляне. Самое страшное, что Пашка Волошин, самый младший из группы упал лицом прямо в костёр.
Я чувствовал вонь от горевшей плоти и пытался бороться с дурнотой.
