Дальнейшее обсуждение, итогом которого стал «Генеральный план освоения Таврии», прошло как по маслу. План включал в себя основание в ближайшие пять лет таких городов, как столица края Екатеринослав, а также Севастополь, Донецк и Мариуполь, строительство мануфактур, дорог, мостов и флота, и многое, многое другое. Включая, конечно, рекрутирование в наших интересах всего выпуска кадетского корпуса и разнарядку по выделению чиновников, инженеров и мастеровых, а также освобождение мануфактур от налогов сроком на пять лет, при условии инвестирования не менее половины чистой прибыли. Название Екатеринослав предложил, естественно, Потемкин, в чем был прав на все сто процентов. А как еще ресурсы выбивать? Только прославлением ведущей роли «партии», ну, то есть государыни. Какой монарх зажмет средства на строительство столицы имени себя любимого.
Столицу он спланировал строить в Крыму, рядом с татарской Белой мечетью, на месте Симферополя из «того мира», в логистическом центре полуострова. Лучше способа показать серьезность наших намерений, чем размещение новой столицы края в Крыму, и не придумаешь.
Закончив с планом, я решил не откладывать в долгий ящик разговор на еще одну серьезную тему — а именно вопрос крепостного права.
— Григорий, давай еще один серьезный вопрос обсудим, чтобы дальше разногласий в работе не возникало?
— Конечно! — заинтересовался Потемкин.
— Ты как к крепостному праву относишься, считаешь по божески это или нет? — начал я «подкат».
— Раз государыня наша, помазанница божья, считает, что это правильно, значит так тому и быть! — быстро «перевел стрелки» Потемкин.
— Ладно, зайдем с другой стороны, я не специалист в священном писании, но вроде как бог создал человека по подобию своему, а на деле выходит, что одно подобие божие — другое за человека не считает и может его забить до смерти за провинность! — не отступил я.
— С одной стороны ты прав — все люди созданы по божьему подобию, а с другой все разные, один умный, другой тупица, один храбрец, другой трус, один работящий, другой лентяй! — продолжил выкручиваться Потемкин.
— Тут я не спорю, всегда кто-то руководит, а кто-то подчиняется, кто-то хочет пробиться наверх, а кому и внизу благодать. Я говорю о бесправии крепостных. Это же фактически рабство, которое не может быть богоугодным делом! — покачал я головой.
— И что же ты предлагаешь Иван?
— В тех землях, где нам работать, крепостных сейчас нет, земли там в достатке, работы будет невпроворот, давай так и оставим — за работу будем платить по совести и спрашивать по строгости, но без унижений и по закону! От нас государыне ведь результат нужен, так дадим ей результат. Победителей не судят, а там глядишь и другой взгляд на крепостничество получит право на жизнь. Согласен?
Потемкин, немного подумав, согласился и мы, с чувством удовлетворения от полученного результата, разошлись спать.
Утверждение Генерального плана и документов о создании Горного училища прошло на ура. Воодушевленный Потемкин «носом землю рыл», а сенатские чиновники, обрадованные нашими предложениями перевалить задачу комплектования на губернии, дружно поддержали представленные документы. Я, будучи частным лицом, по кабинетам больше не «отсвечивал» и начал собираться в дорогу, а путь мне предстоял неблизкий.
Первым пунктом назначения на моем маршруте значилась Тула. В ходе моего визита к президенту Военной коллегии, я сказал графу Чернышову, что государыня повелела оказывать мне всестороннюю поддержку в деле изготовления паровых машин. Хоть она такого и не говорила, попасться на вранье я не боялся, здесь никому и в голову не может прийти, что можно так поступить. Кроме вопроса оказания нам помощи, в письме начальнику казенного Тульского оружейного завода генерал-майору Воронову было поручение рассмотреть наши, то есть Гнома, предложения по усовершенствованию конструкции орудий под новый порох и изготовлению ракетных установок.
Об отправке оставшихся запасов пороха и двух ракетных установок обозом в Тулу, я написал в письме Доброму, поручив назначить в конвой Пугачева с его парнями, на которых я тоже выправил бумаги об увольнении со службы. У меня для них была особая задача.
После решения всех вопросов, я направлюсь с Пугачевым на Урал, а Гном остается в Туле, арендует жилье и какой-нибудь склад, нанимает пару-тройку рукастых помощников и занимается до моего возвращения с Урала сборкой и доведением токарных станков и паровых машин до кондиции, а также работой по новым артиллерийским орудиям и ракетным установкам.
