Ну, судите сами – 36 красноармейцев из охраны рудника, уяснив себе, что толпа собирается освобождать тех самых четырех страдальцев, начала палить в воздух, и это никого не охладило. Как сообщала (почему-то только через полтора месяца!) «Диктатура труда»: «шанхайцы… двинулись тучей черной на управление охраны. Разгромили в щепки гауптвахту и освободили товарищей». Товарищей! – газетчики явно глумились над стражами правопорядка и симпатизировали «шанхайцам». А, может, просто кто-то родом был с Рыковки, да?
Из Юзовки (так в газетном тексте – авт.) телефоном был вызван конный отряд окружной милиции – не справились. Репортер радостно сообщает: «„Шанхайцы“, отразив нападение, с торжествующими криками победителей возвратились в свой „город“».
И что любопытно – никого не убили в этой дикой свалке!
И что? – А ничего!
Газета ничего не сообщила о последующих репрессиях против «шанхайцев». Скорее всего, их и не было. Какие там репрессии! – промплан выполнять надо, а тем же самым вчерашним дебоширам в шахту лезть, жизнью рисковать. Проще было «замять для ясности», выразив легкое порицание в прессе.
…Рыковка просуществовала до Великой Отечественной, а после как-то незаметно растворилась во времени, приняв новое имя – Калиновка. От забубенного же «Шанхая» и вовсе только эта история и осталась.
Сначала мизансцена. 1922 год. Донбасс. Свирепый прошлогодний голод уложил индустриальный край на лопатки. На ладан дышит Юзовский металлургический завод, стоят залитые водой шахты, рабочие массово оставляют «убитый» город в поисках скудного пропитания. 6000 одних забойщиков покинуло рабочие места, 5000 металлургов забыли о домнах и мартенах, замер железнодорожный транспорт. Хлеб выдается по карточкам, но его не хватает. К лету становится понятно, что на хороший урожай в стране надеяться не приходится, что голод снова возьмет свое, что страшный, еще невиданный в России, урожай смертей от недоедания еще впереди.
Авраамий Завенягин уже в генеральскую пору, wikipedia.org
Большевики в Юзовке весь двадцатый и двадцать первый годы пытались самортизировать последствия многолетних войн, запустить производство, получить хотя бы мизер товарной продукции, столь необходимой и для строительства нового государства, и для добывания хлеба насущного. Потому как в голой донецкой степи, по всем разбросанным в пыльном зное рабочим поселкам не родила в те годы даже лебеда. А как говорил Лев Толстой, «голод в России наступает не тогда, когда хлеб не родит, а когда лебеда не вызревает», и нечем мужику спасаться от бескормья…
А теперь перейдем непосредственно к месту, времени и главным действующим лицам. Они у нас будут сведены воедино, как того и требует классический канон…
Спасать положение должны были кадры двух поколений – закаленные марксисты ленинского розлива и горячая революционная молодежь, опаленная огнем сражений Гражданской войны. Такая вот была кадровая политика. Сказано – сделано. Вскоре после войны в Бахмуте (Артемовске) был создан Комитет каменноугольной промышленности Донбасса. «Видимо, речь идет о 1921-м и начале 1922 года, – пишет об этом событии в своих „Воспоминаниях“ Никита Хрущев, – Когда я вернулся на рудники и стал работать на Рутченковских копях, угольную промышленность Донбасса возглавлял Георгий Пятаков, крупный политический и хозяйственный деятель. Он считался видным экономистом и слыл авторитетом. Потом его заменили, не знаю точно, по каким причинам». Уточним, – Пятаков командовал Центральным управлением угольной промышленности на Украине и заседал в Харькове. В Бахмут же «начальником Донецкого каменноугольного бассейна» (так его должность именуют в некоторых источниках) послали старого партийца, бывшего сормовского рабочего Ивана Чугурина.
А секретарем Юзовского окружного комитета ВКП (б) был неожиданно для всех поставлен 21-летний сын паровозного кочегара из-под Тулы (ст. Узловая) Авраамий Завенягин. Впрочем, в то время, если и удивлялись такому назначению, то недолго. Во-первых, паренек успел в 17 лет вступить в партию, побыть комиссаром политотдела стрелковой дивизии и предревкома в Старобельске, выдержав вместе с отрядами ЧОН нешуточную «гонку на опережение» в степных боях с махновскими партизанами. А во-вторых, революционная эпоха вывела в люди такое огромное число «гайдаров», что к этому привыкли. Да и должностишка председателя Юзовского окружкома партии та еще была.… Как принято, было говорить – расстрельная должность. Это потом коммунистов здесь прибыло, в сталинские да донецкие времена, а до тридцатых годов, если и встречались пламенные революционеры, то все больше из меньшевиков и бывших эсеров. Юзовка вообще считалась их вотчиной в те буревые годы.
