— Одной фамилией список не ограничивается. Эта система была выстроена давно. Нужно было возвращать деньги, потраченные на выборы, а это один из самых быстрых способов. Такой бизнес не развивается спонтанно, нужна поддержка самых высокопоставленных чиновников, — Яузе сделал ударение на слове «САМЫХ», — и, конечно, связи с поставщиками. «Ингаз» закрепился в Москве — они имеют там своё представительство, работают на уровне правительства, у них налажены очень прочные связи.
Интервью продолжалось ещё около тридцати минут, что несколько нарушило рабочий график Яузе, но он с удовольст-виєм отвечал на вопросы о своей семье, карьере политика и всём человеческом, что ему не чуждо.
Тем временем догадливый и тактичный Рублёв собрал аппаратуру и жестом показал шефу, что собирается выйти.
— Спасибо, Юра, всё хорошо получилось, подождёшь меня в приёмной, — Черепанову было приятно, что они с Рублёвым понимают друг друга и взаимодействуют без лишних слов.
— Теперь без камеры можно ещё один вопрос?
— Конечно.
— Роберт Карлович, насколько серьёзны намерения «Ин-газа» в нашей нынешней избирательной кампании?
— Я тебе всё сказал, ты получил этот материал первым, — вице-премьер сделал паузу, отпил из стакана воды и неожиданно, что-то вспомнив и обдумав, резко, уже совсем иным тоном, в котором явно проступали командные интонации старшего начальника, обратился к Ивану: — Ты вот что, старик, про этот «Ингаз» сейчас же всё вырежи, а то как бы мы с тобой сгоряча х…ню не спороли. Знаешь, пока не время. И неизвестно ещё, какие компромиссы нас ожидают.
— В момент удалим, не волнуйтесь, Роберт Карлович, — Черепанов демонстрировал полнейшее уважение к воле собеседника.
Иван выглянул в приемную и позвал Юру.
— Оператор у меня надёжный, наш человек, я ему полностью доверяю. Юра, можешь прямо сейчас удалить некоторые куски? — Черепанов вопросительно взглянул на Рублёва.
Обескураженный и не до конца улавливающий суть происходящего Юра молча кивнул и вышел.
— Мне это нужно не для протокола, а из личного интереса, так что, между нами: в чём же фишка у этого «Ингаза»? — продолжил Иван, когда за Рублёвым закрылась дверь.
— Ишь ты, личный интерес у него. Никак в подпольного газотрейдера переквалифицировался, — пробурчал Яузе.
— Типа того, — поддержал шутку Иван.
— Ладно, слушай, — Яузе всё же уважил просьбу Черепанова. — По нашим данным, это одна из хитрых кормушек, а сейчас они попытаются прорваться в восточные области. Эти газовые дела ещё расхлёбывать и расхлёбывать. Теплосети — это мелочь, их планы явно масштабнее. Транзит и сама газотранспортная система — вот их настоящая цель, а это сам понимаешь, каких денег стоит. Будут шантажировать нас через Россию, будут играться с ценой на газ их руками. Чем будет у нас хуже, тем им лучше. Сам же знаешь, как перед выборами обостряются все вопросы. Ты вот что… Там ребята жёсткие, будь аккуратней.
— Спасибо, мне это уже стало ясно.
— С удовольствием выпил бы с тобой рюмку коньяку, но меня последнюю неделю давление донимает, а ты давай, за нашу встречу, — Яузе поднялся из-за стола и жестом пригласил Черепанова в специально оборудованную для таких дел комнатку.
Поставив рюмку, Иван принялся рассматривать большую групповую фотографию, лежавшую на журнальном столике.
— Это последний визит нашей делегации в Москву, как раз во время переговоров об изменении условий газовых поставок, — пояснил Яузе.
— А кто это вполоборота, в очках? — Иван внимательно всматривался в фотографию.
— Где? — Яузе надел очки и взял из рук Черепанова карточку. — Да кто его знает, советник какой-то, кажется. Забыл фамилию, писатель ещё такой был, видишь, всё же перегрузка мозгов сказывается. А что?
— Да так, — Черепанов колебался, не сочтёт ли Яузе его сомнения нелепыми и похожими на навязчивую идею, тем более что и сам он уже до конца ни в чём не был уверен. — Очень мне одного человека напоминает. А не можете подробней узнать, кто это, и, по возможности, раздобыть его координаты?
— Ладно, попрошу Любу поискать его визитку, по-моему, где-то среди других валялась.
— Я сообщу, когда материал будет готов, пришлю посмотреть, а потом пустим в эфир. Спасибо.
Черепанов пожал руку Яузе и направился к выходу.
— Иван, — окликнул его Роберт Карлович уже у двери. — Вот, возьми — это настоящий армянский коньяк, мне его посол презентовал, угости своего оператора, пусть выпьет на досуге за наше здоровье.
Макарцев почувствовал, что жив. Тошнило, безумно гудела голова. Он увидел лестничный проём и вспомнил, что последние, зафиксированные его памятью кадры — выход из лифта в подъезде собственного дома. В отличие от телеведущего Листьева ему повезло больше. Нет, это, впрочем, ещё вопрос. Он со страхом и ужасом погрузил руку в правый потайной нагрудный карман пиджака. Все три диска и флешка были на месте.
