– Что стоишь? – бросил он Степанчуку. – Садись за руль, поехали!
Минуту спустя они уже ехали по шоссе в сторону Сальска. Водитель некоторое время подавленно молчал, только искоса поглядывал на сидевшего рядом Шубина. Потом спросил:
– И что теперь? Вернемся в Ростов? Я знаю пару адресов, по которым можно на время укрыться. Или поедем к линии фронта, будем прорываться к своим?
– С какой стати? – удивился Шубин. – Почему мы должны укрываться, прятаться, бежать? У нас задание, его надо выполнить. Это задание будет выполненным только тогда, когда наши войска возьмут Ростов или хотя бы Батайск. Так что мы поедем, куда и ехали – в шестнадцатую бригаду генерала Файнхальса.
– Но… если нас снова задержат? Если обнаружат убитых и поймут, что это мы их уничтожили?
– Если снова задержат, снова будем отбиваться, – сказал Шубин. – А убитых обязательно обнаружат, уже сегодня. Но кто может сказать, что мы имеем к ним какое-то отношение? Никто не скажет. Нападение на машину СС, конечно же, дело рук русских диверсантов. Не зря я стрелял из нашего пистолета, а не из немецкого. Никто на нас и не подумает. Но из сегодняшнего происшествия, конечно, необходимо сделать нужные выводы…
Сказав это, Шубин задумался – как видно, делал выводы. Степанчук вначале молчал, но любопытство его разбирало, и он, не выдержав, спросил:
– И какие же выводы вы делаете, товарищ капитан?
– Выводы? – повторил Шубин. – Первый вывод – тебе и впрямь нужно срочно изготовить документы. Это дело больше нельзя откладывать. После Сальска вернемся в Ростов, там у меня в надежном месте спрятана вся моя канцелярия. В канцелярии ростовской комендатуры мне вряд ли помогут, а вот моя собственная канцелярия не подведет. Второй вывод – тебе нужно срочно совершенствовать твой немецкий язык. Надо будет с тобой как-нибудь позаниматься.
– Это все, товарищ капитан?
– Нет, Виктор, не все. Я делаю еще один вывод. Где-то здесь, в немецком руководстве, сидит человек, который пристально следит за моей деятельностью. Он знает, что у советского командования в Ростове есть резидент, и старается поймать этого резидента. Он знает, что я пользуюсь рацией, и вычисляет меня по моим передачам. Хотелось бы знать, кто этот мой противник… И как много ему известно обо мне?
Снова наступило молчание, довольно продолжительное. Потом водитель еще раз спросил:
– Ну, теперь, наверное, все выводы?
Шубин усмехнулся и ответил:
– Нет, Степанчук, и это не все. Ты тут спрашивал о том, что должен уметь делать хороший разведчик. Так вот, сегодняшнее происшествие учит, что от разведчика требуется еще одно умение. Он должен уметь быстро оценивать ситуацию, принимать правильное решение и так же быстро его реализовывать. За одну секунду должен принять решение, ясно?
– Ясно, товарищ капитан, – ответил водитель. – Вы сегодня мне дали очень хороший урок.
– Да, можешь считать, что я провел с тобой первое занятие по разведывательному делу, – согласился Шубин. – А теперь помолчи чуток, я хочу немного подумать.
Как Шубин и ожидал, в штабе 16-й бригады генерала Файнхальса в Сальске его встретили так же почтительно, как и в Манычской, а потом на хуторе Веселый. Его угостили превосходным обедом, а затем устроили совещание в штабе бригады, на котором проинформировали о положении на этом участке фронта. При этом в Сальске уже знали о гибели оперативной группы гестапо на дороге из Манычской, но при этом никак не связывали это происшествие с визитом коменданта Ростова. Наоборот: офицеры 16-й бригады спросили «группенфюрера Шнейдера», не беспокоили ли его русские диверсанты или же партизаны. Они были готовы выделить высокому гостю нужное сопровождение, если он захочет ехать дальше вдоль линии фронта.
Однако высокий гость отказался от сопровождения. Он заявил, что ничего не боится и поедет дальше с инспекцией один.
– Если что, я умею стрелять, – заявил он заботливым хозяевам. – И мой водитель тоже умеет. Так что если русские нападут, мы дадим им достойный отпор.
Да, здесь, в Сальске, все было так же хорошо, как и раньше. Однако Шубин обратил внимание на два обстоятельства. Во-первых, на совещании в штабе присутствовал человек в черном эсэсовском мундире. Он не принимал участия в обсуждении и тихо сидел в углу. Когда Шубин спросил одного из штабных офицеров, кто этот человек, ему ответили, что он из гестапо, его имени они не знают, а цели своего прихода в штаб гестаповец не сообщил. Просто сказал, что хочет присутствовать на совещании.
Это было необычно: гестапо вообще-то не вмешивалось в дела армии. Но ведь и его собственная инспекция воинских частей тоже была делом необычным! Странным было то, что гестаповец не подошел к нему, коменданту Ростова, и не представился.
Вторым необычным обстоятельством был тот факт, что пока шло совещание, к лимузину «коменданта Ростова» подходили какие-то люди. Они пытались заговорить с водителем, о чем-то спрашивали его сквозь опущенное стекло.
Об этом Шубину рассказал Степанчук, когда совещание закончилось, «группенфюрер» вышел из штаба и сел в машину.
