А потом полез во впечатления Толика, отыскал там восприятие новости про мутки Пашки с Марципаном и поменял «полный мрак!» на «нейтрально» за две тысячи тугриков. Потом так же поступил и с мнением друга о разговоре только что.
И тут же увидел, что на баланс поступил сорокет.
Звонок Толика он сбросил, смотреть на него не хотелось. Хоть, блин, сам у себя редактируй впечатления после таких заявлений, мля!
А вот это отличный подгон. Прям-таки очень-очень.
Пашка оторвал жопу от бордюра и порулил к заправке, где запихивался любимыми хот-догами, пока не получил вторую свинку. К этому моменту от них начало мутить.
Оставался один уровень. Так-то овнов не хватало только трёх… Но что-то к Пионовой топать вообще не хотелось. И вдруг Пашка вспомнил про «G» на боку, еврейскую букву «тет», которая девяносто девять процентов давалась за пиздёжь. Уж чего проще.
Пашка подошёл к прилавку в очередной раз.
– Ну даёшь! – улыбнулась ему продавщица заправки. – Неужели ещё сосисок?!
– А я когда-то на спор двести штук съел, – хмыкнул Пашка. – Так что могу. Слопал и ещё пять косарей выиграл.
Телефон никак не отзывался.
– А моего друга Толика на семнадцатой вывернуло, у всех на глазах! – поднажал Пашка.
Мобила завибрировала. Он скосил глаза вниз. Она! «G» на боку в пуше!
– Да ладно! Это невозможно же! – развеселилась девушка. – Хотя про друга – верю.
– Ещё как возможно! Меня тогда даже по телеку показали. Только не у нас. Это был конкурс заграничный, мы с родителями летали отдыхать, в Америке было! А друг с нами напросился, и мы его взяли из жалости!
Ещё одна «тет». До необходимой десятки не хватало двух штук.
– А вы похожи на мою двоюродную сестру, – закусил удила Пашка. – Такая же красивая.
Ничего.
– Женька – она только потолще. Очень покушать любит, – присовокупил он уже совершеннейшую ложь: Женька была худющей и страшненькой.
Новая «тет».
– Тебе сколько лет, Ромео? – хихикнула продавщица.
– Двадцать два скоро, – затаив дыхание, объявил Пашка. Телефон молчал, и он добавил: – Мне на день рождения предки мотоцикл пообещали.
– Эй, мачо, ау! Тебе что-то отпустить-то?
– А? – очнулся Пашка, залипший на экран приложения.
– Покупать будешь что?
– Не, – пробормотал Пашка и вышел на улицу, едва не угодив под заворачивающую к колонке чёрную «тойоту».
А как, собственно, проверить эту функцию?
Пашка навёл камеру на мусорную урну.
Пашка разблокировал направление расширения про историю за пять баллов и, едва не зажмурившись предварительно, вернулся к инфо мусорки, где нажал на новый раздел.
Цена правки зависела от того, какие проставлены галочки, игра предлагала их шесть. И ни один из вариантов не радовал:
- правка в массовом сознании: цена – 50 000 баллов;
- правка в сознании @введите ФИО: цена – 25 000 баллов;
- правка в текстовых сведеньях об объекте: цена – 35 000 баллов;
- правка в конкретную текстовую запись об объекте (отсканируйте камерой): цена – 1 000 баллов;
- правка в фото- видео- и иные изображения объекта: цена – 35 000 баллов;
- правка в конкретное изображение (отсканируйте камерой): цена – 3 000 баллов.
Пашка понял, что он, во-первых, завис и прекратил воспринимать вокруг даже звук, слившийся в какой-то глухой гул, перекрываемый шумом крови в ушах, а во-вторых, что у него подрагивают плотно сомкнутые губы. Всё было обманом. Всё это – не имеющая смысла ерунда. А никакое не изменение прошлого. И значит…
Что же делать?! Что делать, если, похоже, он действительно
У. Б. И. Л.
В первую очередь Пашка напился. С пофиксиным Толиком. Дав себе чёткую установку ни в коем случае не просвещать того на предмет правок в его восприятии. Решение, конечно, было спорным, но побороть искушение оказалось свыше Пашкиных сил. Просто отрубить бо́шку сведением энергии в ноль виделось недостаточным.
Пили у Толика. Очень повезло, и его предки свалили на выхи заранее, ещё с вечера четверга. Вот кто умел отрываться по полной.
До рассвета набрал Пашка целых пять медведей и даже три свиньи, хотя они почти что и не жрали. Но что толку в этих достижениях? Получить возможность влиять на массовое сознание, как гнидень? И что это даст? Отца так и так вернуть не получится.
Не-по-лу-чи-тся.
Все попытки попробовать убедить себя, что тому досталось по заслугам, упирались в какую-то стену отрицания. Старый метод не работал.
Возможно, Пашка отказался бы даже от финальной битвы с историком, так тошно было у него на душе и так хотелось послать к чёрту треклятую игру, но тут сильное влияние оказал Толик, готовый признавать всё что угодно, кроме того, что сраный гнидень – не счастье для всех и вся.
