Вторая «вав» в самой пустой из имеющихся у него строк таблицы достижений. За необратимые действия? Непоправимые поступки? За штуки, о которых будешь жалеть?
– А я вам говорю – оно на звуки вокруг реагирует! – опять завёл Васин. – У всех синхронно! Максимыча тут нет, а сотка его есть, и тоже пришёл значок! Везде – одинаковый! Какое-то редкое сочетание прозвучало! Давайте в записи воспоминаний покопаемся? Попробуем повторить или просто проиграть на громкой. Хотя оно может быть заточено на такое читерство, лучше воспроизвести. Желательно с побочными звуками. Редкая иконка, так что надо внимание обращать на необычное. Или у вас много таких?
– Первый раз, – объявил Марципан.
– И у меня, – зачем-то соврал Пашка и поспешно вскинул телефон, опасаясь, что появление лежащей на боку «G» его выдаст, но еврейская буква «тэт» не завертелась значком на фоне меню достижений.
Часа два ещё извращались с видеовоспоминаниями. Васин закусил удила и твердил, что это или реакция на визг шин, который они заметили при прослушивании в наушниках, либо на какой-то особый звук, с которым открыли бутылку сидра для Островской за минуту до того, как пришла награда.
Пять нетронутых бутылок такого же уже стояли на столе рядом с телефоном историка, первые две открывал официант, остальные – сами собравшиеся. Второй (а у Пашки третьей) «ноты» никому не пришло.
– Тормоза, значит, – непреклонно заключил Васин.
Соколов-младший очень сильно устал. Энергию он восстановил с полчаса назад, но усталость была не физическая. Всеобщее ликование в нём самом уже не отзывалось. После «ноты» стало ему как-то муторно, даже стрёмно. И депрессивный медведь, на что бы он там ни реагировал на самом деле, пришёл, походу, ему одному.
Квест про тусич так и не засчитался, может, от конкретного нежелания веселиться. Ну и чё тогда тянуть кота за яйца тут? Ну минустнёт – так минуснёт. До хера, конечно, и в план это не укладывается, но будет новый квест. Хотя сейчас даже и почву для будущего безыгрового периода готовить хотелось не особенно.
Уже совсем рассвело, когда Пашка со всеми простился и поплёлся домой, специально не убирая алкогольного опьянения, в надежде сразу уснуть. Он молился, чтобы Другая мама и бабуля не вскочили от возни с дверью, и решил, если таки спалят, отрубить их прилогой.
Но никто не проснулся.
И Пашка даже смог отключиться сам, без чита, и довольно быстро.
На удивление башка во вторник не трещала, и настроение в целом даже выровнялось. Правда, сожаления вернулись в полной мере. Надо было грамотно действовать в имеющиеся в распоряжении дни.
Другая мама отчалила на работу, бабуля накормила завтраком до свинки и села смотреть телевизор в зале. Пашка вернулся в комнату и решительно взялся составлять план. Там были финансы, прокачка нужных в будущем навыков, в том числе для работы, корректировки памяти родни (ещё брата надо бы как-то ковырнуть на предмет бати, только он, блин, хер знает где служит и только в конце июня дембельнётся на Пашкину голову!) и очень много чего ещё.
Младший Соколов пока не решил, стоит ли сносить себе память, но в любом случае надо было сделать необходимый минимум, который в будущем поможет.
Вчерашний квест оказался засчитанным, когда он проснулся. Новый требовал, чтобы в половине второго Пашка сделал пятнадцать приседаний, но за неочёмные двадцать баллов. Половины второго ещё не было, но мизерность награды вызывала опасения, что при воплощении намеченного Плана в колёса Пашки будет вставлено немалое число палок.
Игруха сделает всё, чтобы через десять дней он был вынужден продлить тариф.
Потом захотелось пить, а в помятой пластиковой бутылке вода закончилась. Оставив блокнот и телефон на кровати, Пашка махнул на кухню.
Когда он шёл обратно, бабуля переключила канал на новости.
«Этим утром мэр города Игорь Якушевич был найден мёртвым в своём рабочем кабинете, – отчеканил, словно бы с размаху вбив в самый мозг Пашки длинный, острый гвоздь, хорошо поставленным безэмоциональным голосом пиджачный диктор на экране. – По всем признаком смерть наступила в результате самоубийства. Расследование ведётся. Назначение нового председателя городского совета…»
Пашка уронил стакан с водой, и тот со звоном разлетелся на куски, ударившись о паркетный пол.
Подскочившая от неожиданности бабуля резко повернулась, схватившись за сердце.
– Ну что ты стоишь, охламон?! Сейчас в щели натечёт, всё вздуется потом, весь пол по дому поведёт! Неси тряпку! – запричитала бабуля и сама побежала в ванную. – Ноги не порежь! – крикнула она на ходу.
Нет. Нет-нет-нет…
Чуть шатаясь, Пашка переступил через лужу с осколками и поковылял в комнату. На экране лежащего на кровати телефона, не успевшего заблокироваться, радостно крутилась эмблема медведя.
Пашку трясло. Он разбил достижение почти механически и вдруг увидел:
Скосил глаза на часы в углу: половина второго.
Кричать. Или бежать без оглядки. Забиться в самую тёмную пещеру. Не думать.
Отрубить энергию?!
Сука! Так не должно, не должно было быть!
