Как только он отпустил ее бедра, она упала на диван без сил. Я завалился рядом и уже почти лениво наблюдал, как Артур дрочит и спускает на ее ягодицу, сжимает зубы, дрожит весь от напряжения, но беззвучен. Все еще сдерживает себя? Зачем? А потом опускается по другую сторону от нее и для чего-то поправляет на спине девушки блузку, которую мы так и не стащили.
– Я в душ, – прошептала Лика и через секунду засопела.
Слушая ее размеренное дыхание, я бесшумно рассмеялся. Ей надо хотя бы лифчик поправить. Но на самом деле ее вид сейчас был идеальным – она лежала передо мной, полностью голая только внизу, со спермой на коже, изможденная таким немыслимым сексом, что вообще обо всем забыла и вырубилась. И, кажется, развратнее картины представить невозможно. А разврат – это всегда отлично.
Пролежав несколько минут, я встал и с трудом отправился на кухню. Надо хоть горло смочить чаем. Или вискарем. Уже чем угодно. Налил себе немного, сел за стол, все еще щурясь от яркого света. Что ж, все ставки сыграли, хотя вышло слишком сумбурно. Никто из троих даже полностью не разделся! Вообще-то я люблю голеньких девочек, и ласки тянуть до тех пор, пока они сами не начнут умолять их трахнуть. Здесь же все произошло против всяких привычных сценариев. Но в голове безмятежная пустота, которую хочется продлить еще на часы. И хоть веки отяжелели, я не хотел идти спать, чтобы ощущать эту пустоту как можно дольше. Состояние абсолютного счастья от полного удовлетворения всех инстинктов.
Из неги пришлось вынырнуть, когда расслышал шаги. Артурчику приспичило или в сортир, или руки с мылом помыть. Или не только руки. Предложить ему спиртовой раствор обтереться от всех микробов или нафиг, не издеваться сегодня?
Он вошел в кухню истрепанный, лохматый. Хоть пиджак скинул, а то вообще выглядел нелепо. Но брюки снова были крепко застегнуты на кожаный ремень. А вид потерянный. Артур рухнул на стул напротив, опустил голову на руку и протянул:
– Какой же ебаный пизде-ец… Я вообще не понимаю, как это произошло… с чего меня так накрыло?
Я понимал лучше него – со стороны картинка всегда виднее, но решил похвалить:
– Ну вот, теперь ты и заговорил как я. Прогрессируешь, Артур Андреич.
Он продолжал бухтеть, хотя звучало без злости:
– Заткнись, гнида, просто молчи. И… слушай, это вообще не означает, что мы с тобой приятели или что-то в этом духе.
– Артур, мы воюем за одну девушку. Если мы раньше друзьями не были, то теперь тем более не светит.
– Согласен, – он поднял лицо и все-таки посмотрел на меня неожиданно чистым взглядом. – Не надеюсь на твою тактичность, но буду благодарен, если никогда об этом не будешь напоминать.
Он сам об этом будет себе напоминать, ничьего участия не потребуется. Я решил пойти на откровенность, которая может вылиться боком, но она требовала выхода, когда я смотрел на его растерянный вид:
– Больно надо тебе еще о чем-то напоминать. Кстати говоря, Артур, Лика в тебя влюблена. Не испорть все, загоняя прекрасную девочку в свои тупые шаблоны.
– Надо же, а я уверен, что она влюблена в тебя… Какая разносторонняя девочка нам попалась.
Вряд ли он заметил, что использовал слово «нам». Показательно. Был бы я психологом, сейчас бы ржал как хренов Фрейд.
– В общем, давай мне тоже плесни – что там у тебя? – он парадоксально быстро приходил в себя. Сам взял бутылку и налил в мой же стакан, выпил залпом. Скривился на секунду и продолжил: – Короче, было и было. Возможно, я заработался. Или просто втрескался в нее до такой степени, что собой быть перестал. Но забыли. Я ее сейчас подниму и к себе увезу.
– Зачем же будить? – я вскинул бровь. – Езжай один, тебе тут близко. А Лика пусть спит спокойно. Как отдохнет – я ее трахну так, что она предыдущий раз забудет, как ты и хотел. Не возражаешь?
– Возражаю. Она тут с тобой не останется.
– Да что ты говоришь. Слышь, деспот, а у нее спросить не попробуем? Где она хочет остаться, с кем, чего она вообще желает и типа того.
– Так спит же… – он снова растерялся.
Но хорошо уже то, что хотя бы обдумывает, а не тащит мою Лику в свою нору. Я встал и достал чистый стакан, хлопнул им по столу. Вискаря, правда, оставалось немного, на душевный разговор никак не хватит.
– Предлагаешь и мне остаться? – непонятно с чего сделал такой вывод Артур. – Мне с утра на работу.
– А мне, по-твоему, нет? Ты случаем не в курсе, где я работаю?
– Ты это сейчас к чему, Мамонтов?
– К тому, что у нас обоих завелся какой-то урод, который хотел бесплатно получить наши наработки. Уделывать его поодиночке будем? Или посидим, потрещим, а там, может, и Лика проснется?
– А, ну ладно. Только это не партнерство! Уделаем урода вместе, но потом и ты покатишься с моего рынка.
Ну вот зачем он постоянно меня бесит?! Я же почти по-хорошему! Я размял шею, собрался, прищурился и выдал:
– Знаешь, Артур Андреич, если бы ты работал с тем же энтузиазмом, с каким трахаешься, тогда у тебя появился бы шанс задержаться на моем рынке.
– Завались, Данила Владимирыч, я уже несколько таких щенков пережил и тебя переживу. Может, за дело возьмемся? Если ты в курсе значения слова «дело».
