Пока он раздевал ее, а Лика посмеивалась над его нервозной спешностью, я ненадолго застыл. Это чувство возникало и раньше, но впервые ошарашило так отчетливо и ярко. Артур не смирился – он окончательно и без какого-либо труда осознал, где и что мы, и не собирается отказываться от того, что все мы прямо сейчас имеем. И если бы сегодня я объявил Лику своей невестой, то он раздраженно высказал бы мне претензию, но потом тем же тоном позвал бы нас в джакузи. Потому что вся эта мишура, кто кому что заявит вовне нас троих – она вторична по сравнению с тем, что происходит между нами.
Мне и раньше так начинало казаться, но впервые пробрало до костей. Наверное, пора обоим сказать, что я никуда не уйду. Что эта роль ебучего амура – и есть моя роль, которая меня полностью устраивает. Вряд ли мне когда-то надоест их сводить, скреплять собой, мирить, если потребуется, раздражать, чтобы не расслаблялись, и расслаблять, когда напрягаются. И что Артур меня тоже уже почти не бесит. Хорошо, что на бизнесе это вряд ли отразится. Наоборот, воевать с противником, у которого точно та же слабина, что у тебя самого, – игра совсем другого уровня.
Нетерпение Артура было ничуть не меньше моего. Мы оба так ждали этого примирения и теперь наслаждались каждой секундой, каждым прикосновением. Я посматривала на Данилу, отчего-то ненадолго застывшего поодаль, облизывала кончиком языка губы, подгоняя – чего ждет? Неужели сам не жаждет, чтобы я завершила начатое? Он снова натянул джинсы, но я хорошо понимала, что его возбуждение ослабнуть не успело. Уж точно не при том зрелище, которое открывалось перед его глазами.
Артур лишь невесомо касался меня губами – щеки, ключицы, прикусил кожу над грудью. Но был он сосредоточен на другом: как можно скорее раздеть меня полностью, вынуждал немного смутиться, ощутить себя перед ними уязвимой. Но и мне позволил стащить с себя рубашку, я со стоном прижалась к темному соску губами, увлекаясь этой игрой все сильнее. Вода бурлила в шаге от нас, звала, обещала нежные касания, но на самом деле нежности хотелось все меньше и меньше. Артур развернул меня к Даниле слишком резко – я едва не потеряла равновесие. Зато теперь была прижата к уже другой обнаженной мускулистой груди.
Данила схватил мои запястья, направил руки вниз, чтобы я раздела его до конца сама. Я и подчинилась, целуя в живот, бедро. Дразня, скользнула языком по коже недалеко от возбужденного органа, но потом со смехом от себя оттолкнула. Пусть немного помучается без разрядки. Однако он мучиться не собирался – вздернул меня вверх, подхватил снизу, обвивая себя моими ногами и, дотянувшись до рта, поцеловал. И без этого хватало тесного касания наших тел, чтобы разгореться. Он так со мной и двинулся к шумной воде.
Я не видела Артура, но почувствовала его присутствие легкими прикосновениями и поцелуями в плечо. Он исследовал мое тело сверху вниз, скользкой мокрой рукой усиливал давление. Оба мужчины становились все более настойчивыми, но меня расслабляла теплая вода, лишала мышцы упругости и силы. Получалась какая-то мешанина из страсти и расслабленности, нежности и тесных скольжений между телами. Я постоянно возвращалась к губам Данилы, желая продолжить это состояние как можно дольше, прочувствовать каждый штрих его тела, но притом ощущая, как Артур изучает каждый штрих тела моего. В итоге я вообще закрыла глаза, окончательно погружаясь в блаженство. Клянусь, если бы это продлилось целые сутки напролет – я и не заметила бы времени.
Немного очнулась от пьянящего дурмана, уловив прохладу. Артур зачем-то открыл слив, и горящая от прикосновений кожа быстро становилась еще чувствительнее, не омываемая водой. Данила уже с трудом дышал, бесконечно вынуждая меня приподниматься, чтобы добраться до моей груди и сжать на ней ладонь. Массировал с нажимом, переходил поцелуями на шею, а потом вновь жарко отвечал на поцелуй. И в какой-то момент сдался – приподнялся и устроился удобнее на широкий бортик, укладывая на себя меня. Нега вмиг сменилась растущим возбуждением, стоило мне только потереться промежностью по эрегированному члену. Я хотела его не меньше, но теперь меня нетерпеливо подгоняли. Артур, уже накрученный до невозможности, с нажимом вцепился пальцами мне в ягодицы, заставил приподняться и уже медленнее опуститься на Данилу, принимая его в себя.
Я тут же двинула вперед бедрами, вводя орган целиком. Снова вверх и вниз, выпуская сдавленный стон от обилия ощущений. Наклонилась вперед, чтобы упереться руками в бортик и найти самый приятный угол наклона, но почти легла на Данилу, а он на этот раз мне словно отказался помогать, лишь придерживал за талию. Смотрел прямо на лицо, дышал рвано, но сам не двигался. Наверное, собирался растянуть удовольствие, не приближать результат, наслаждаясь тем, что мои мышцы сжимаются на его члене непроизвольно. А потом и вовсе притянул меня за затылок и начал целовать, усиливая эмоции.
