Я собираюсь попросить у него платок, когда он приподнимает меня вверх и целует. Его рот покрывает мой, никакой робости. Это мастерский поцелуй, он снова и снова заявляет права на мой рот. Мои руки обвивают его шею, тогда как мне следует оттолкнуть его с «Мистер Монро, вы не джентльмен!» Скарлетт О'Хары. Но я этого не делаю. Вместо этого я притягиваю его ближе, чувствуя, как щетина царапает мои щёки. На вкус он как мятный леденец с небес или что-то еще божественное и мятное. Когда мы, наконец, отрываемся - что тело делать совсем не хочет, но мозг настаивает – я, наконец-то, могу выдохнуть. Уилл опускает меня обратно на землю, и я будто просыпаясь ото сна, возвращаясь к своей работе и в школу и... к тому, что я все еще делаю свою работу в школе.
В то время как целуюсь с родителем.
— Это было... — Уилл затихает. Голос глубокий, грубоватый и сексуальный.
Я отвечаю:
— Свадко.
Думаю, я искала слово «сладко», но мы этого никогда не узнаем.
— Очень, — соглашается он. Отходит, хотя каждая клеточка моего тела прямо сейчас говорит мне броситься обратно на этого высокого, выводящего из себя, великолепного мужчину. Но только я готова отбросить осторожность и лифчик на ветер, как кто-то восхитительный, подпрыгивая, подходит к нам, толстовка с мышиными ушами все ещё на ней.
— А уже наступило время для моего прослушивания? — Амелия широко улыбается мне. Не думаю, что она была бы такой спокойной, если бы увидела, как я слилась в страстном поцелуе с ее отцом, поэтому думаю, мы в безопасности.
— Прослушивание, — услужливо отвечаю я. — Ты. Я имею в виду, да. Кажется, твой папа собирается выпить кофе. — Мы заранее договорились, что из-за конфликта интересов Уилл не будет участвовать в кастинге Амелии. С другой стороны, я только что безумно целовалась с ним, так что мои интересы сегодня конфликтуют повсюду.
— Кофе, соевый. Хорошо для пищеварения, — говорит он дочери, когда она радостно скачет внутрь. Уже сейчас я слышу, как она разогревается, напевая «la la la» и «do re mi» и «Bootylicious».
Ага, я снова позволила ей слушать свой iPod. Подайте на меня в суд.
— Послушай, прежде чем ты получишь свою сою, — говорю я, чувствуя гордость за себя, что не дрожу, — это больше не может повториться. Хочу сказать, не то, чтобы это было неуклюже, или ты плохо целовался. — Дерьмо. Не это я имела в виду. — Ты безумно целуешься. В смысле безумно хорошо, не как безумный маньяк-убийца с топором. Твой язык не топор. У меня никогда раньше не было топора во рту.
— Прости. Увлекся моментом, — говорит Уилл с тем холодным, беззаботным выражением лица, которое бывает, когда вы зарабатываете определенную сумму наличных. — Не волнуйся об этом.
— Потому что я бы очень сильно беспокоилась об этом. Я имею в виду, было бы здорово, если бы твоя дочь не училась здесь, и школа, и Меркурий в ретрограде, знаешь? — Мой безупречный ход мыслей говорит сам за себя.
— Как я уже сказал, — небрежно пожимает плечам, — виноват. Этого больше не повторится.
Но, когда Уилл неспешно уходит за чашкой кофе, а Амелия прыгает на сцену, готовая к своему маленькому выступлению, я мысленно ругаю себя, пока мои глаза не начинают слезиться. Потому что мое тело все еще дрожит от этого поцелуя, и, черт возьми, но мне понравилось.
8
Уилл
Обычно начало дня - мой золотой час. Когда солнце поднимается над Тихим океаном, а автомобили внизу на Ocean Avenue только начинают скапливаться на дорогах, я оказываюсь в самом дзен. Самое время принимать убойные решения, выбирать лучшие акции и обхаживать самых сложных клиентов.
Однако сегодня обхаживание не стоит на повестке дня. Я сижу, сжимая свой мячик для снятия напряжения в форме Гарфилда, который Амелия подарила мне на Рождество, сделав его самым совершенным мячиком на земле. Я сжимаю большую оранжевую штуку, потому что не могу выбросить из головы губы Шелл. Не могу перестать думать о том, как сделать их своими.
В романтическом смысле, а не в жутком.
Я умею вести переговоры; все это знают, именно этого ждут от меня мои боссы. Если я с легкостью могу ориентироваться в ловушках рынка, то смогу убедить эту женщину, что ударить по тормозам, когда дело касается нас - независимо от того, что на данный момент это «нас» туманное - самая большая ошибка в ее жизни.
Я не хотел целовать Шел, особенно в школе Амелии. Но ее рассказ об этом ребенке из Оклахомы, заставил меня почувствовать себя тонущим человеком, который видел ветвь, висящую над рекой, за которую он может ухватиться. Действительно великолепную, энергичную, страстную ветвь, которую он хочет исследовать своим...
Пора мне с этим завязывать. А то становится немного жутковато.
