Звукоизоляция в помещении была на высоком уровне.
Святослав приоткрыл дверь и робко спросил:
— Разрешите, товарищ подполковник? Вы меня вызывали?
— Слава, проходи, присаживайся…
Карие глаза подполковника внимательно разглядывали посетителя. Лоб Петренко прочертила глубокая складка, лицо выражало раздражение. Святослав сел, он был напряжён и не ожидал ничего хорошего.
— Так и будешь молчать? — грубо спросил Петренко.
— Сергей Иванович, не знаю, что вы хотите от меня услышать, — произнёс Звягинцев.
— Эх, Слава, Слава… — протянул подполковник. — Что же ты меня так подставляешь?
— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытянулся на стуле в струну Святослав. Его спина была напряжена.
— Хочешь сказать, что не знаешь, почему я тебя вызвал? — вкрадчиво вопросил Петренко, при этом за внешним добродушием можно было различить угрожающие нотки.
— Никак нет, товарищ подполковник!
Святослав придерживался старого как мир армейского принципа — солдат перед лицом командира должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.
Петренко медленно со скрипом открыл первый ящик стола и извлёк оттуда папку. На ней можно было разглядеть надпись «Личное дело» и фамилию «Звягинцев».
— Вот тут, Слава, — вкрадчивым, не сулящим ничего хорошего голосом, продолжил подполковник, — твоё личное дело. На тебя поступила занимательная писулька. Не догадываешься, что в ней?
Святослав догадывался, что Ласка мог написать что угодно, но надеялся на лучшее, хотя умом понимал, что ожидать стоит худшего. Дабы не сболтнуть лишнего, он мотнул головой и твёрдо сказал:
— Никак нет, товарищ подполковник!
— Зря, очень зря… — покачал головой Петренко. — Я бы на твоём месте уже сквозь землю провалился бы. Если почитать эти каракули, то выходит, что ты, Слава, предатель Родины!
— Даже так?!
Святослав был крайне изумлён. Он ожидал многого, но чтобы его назвали предателем Родины, хотя он только и делал, что этой самой родине помогал, превозмогал себя и на протяжении последних дней ежедневно рисковал жизнью в борьбе с пришельцами и при добыче полезной информации. Удивительно было слышать нечто подобное.
— Да-да, — продолжил Петренко. — Во-первых, — загнул он палец на левой руке, положив правую ладонь на папку с личным делом Звягинцева, — ты использовал препарат, который обязан был сдать на склад.
— Ради спасения человеческих жизней! — тихо, но с гордостью произнёс Святослав. — В боевой обстановке все средства хороши для спасения вверенного личного состава, я не мог поступить иначе. Как бы после этого смотрел в глаза людям, зная, что мог помочь, при этом оказался паскудой, и не сделал этого?
— Тем не менее, Слава, ты нарушил приказ, причём письменный, за который ты расписывался, — продолжил подполковник. — Все зелья и вещи пришельцев положено сдавать на склад, и никак иначе поступать с ними ты не имел права.
Петренко сделал паузу и стал пристально сверлить взглядом подчинённого. Святослав недовольно поджал губы. Он считал, что поступил правильно, несмотря на всякие писульки и приказы. Сам побывав одной ногой в могиле, он не желал того же юным солдатам, которые жизни не видели. Мальчишки, которым и двадцати лет нет, они не заслуживали подобной участи, у них вся жизнь впереди.
— Понятно… — протянул подполковник безэмоциональным тоном, от которого по спине могли бы пробежать мурашки, если бы у тела дубля была подобная функция. — Ты даже не раскаиваешься… Но это не всё.
Петренко раскрыл папку и ткнул указательным пальцем правой руки в центр предпоследнего листа, после чего загнул второй палец на левой ладони.
— Во-вторых, — сказал он, — ты раскрыл Совершенно Секретную информацию! Ты передал секретные сведения солдатам! — металлические нотки ярости проскользнули в голосе мужчины. — Ты хоть понимаешь, насколько всё серьёзно?
— Никак нет, товарищ подполковник. Всё было в пределах выполнения порученного задания. Без разглашения части сведений выполнение задания по удержанию пришельцев было бы поставлено под угрозу. К тому же информация была передана лишь офицерам, и они дали подписку о неразглашении.
— Значит, ты признаёшь, что без ведома руководства передал секретные сведения… — холодно констатировал подполковник. — Не важно, чем ты, Слава, руководствовался, вот тут, — потыкал он пальцем в папку, — всё отражено. Копия этой бумаги ушла в Москву…
На этот моменте Петренко сделал паузу и холодно посмотрел на Святослава, который боялся сболтнуть лишнего. Ему и так казалось, что сказал слишком много, поэтому ждал, что произнесёт руководитель.
— Молчишь? — продолжил подполковник. — Слишком много у тебя косяков, Слава. Я уже не рад, что за тебя поручился. На что ты рассчитывал?
— Я рассчитывал на награду за спасение Родины и людей, товарищ подполковник. Никак не на выговор за отлично выполненную задачу, с которой некоторые коллеги не справились.
