— Выговор? — зло произнёс Петренко. — Нет, Слава, выговором ты не отделаешься! Из Москвы уже пришёл приказ, по которому тебя следует задержать и судить по всей строгости военного времени, как предателя Родины, разгласившего совершенно секретную информацию посторонним лицам!
От такой новости Звягинцев впал в ступор.
— Как, судить?! — выпучил он глаза. На лице парня было написано искреннее изумление.
— Обычно судить, Слава, военно-полевым судом! — припечатал подполковник. — А ты думал, мы тут в бирюльки играем?
— Лучше бы я сантехником продолжал работать… — пробормотал Святослав.
— Вот-вот! — зло усмехнулся Петренко. — Лучше бы ты вообще на мою голову не сваливался со своими пришельцами, а чинил себе горшки.
— Странная награда тому, кто всеми силами пытался спасти Родину от захватчиков, — пробормотал Святослав.
Из Звягинцева, казалось, вынули стержень и выпустили весь воздух. Он осунулся, опустил плечи, а лицо испещрили морщины. Внезапно ему пришла в голову мысль, что о краже зелий повышения характеристик не прозвучало ни единого слова. Неужели Рома не отразил это на бумаге? Может, Ласка надеялся, что отведёт от себя угрозу, но при этом напарник отделается лёгким испугом и увольнением? Хотя… Даже если он ничего не написал про зелёные зелья, уже озвученного хватит на десять лет с конфискацией имущества.
— Надо было работать лучше, Слава, — сухо произнёс подполковник, — а не языком трепать!
— Куда уж лучше?! — искренне удивился Звягинцев. — Что ни день, меня пришельцы пытались убить. Между прочим, я не знаменитый киношный «суперагент ноль ноль один Данила Багров», а обычный сантехник!
— Вот-вот, — криво ухмыльнулся Петренко, — агент КГБ из тебя вышел хреновый.
Внезапно дверь в кабинет распахнулась. В помещение быстро просочились два крепких милиционера, которых Звягинцев видел впервые. Петренко кивнул на ошарашенного развитием событий Святослава и приказал милиционерам:
— Увести его в камеру.
— Как же так?! — впал в ступор Звягинцев, умоляюще посмотрев на подполковника. — Сергей Иванович, за что вы так со мной? Вы же понимаете, что иначе нельзя было?
— Ты сам виноват, Слава, — покачал головой Петренко. — За свой длинный язык придётся ответить. Надеюсь, хоть сейчас тебе станет понятно, что ты был частью серьёзной организации, а не делал куличики в детском саду «Ромашка»…
Дубля Звягинцева скрутили опытные милиционеры, хватка у них была серьёзной, обычный человек из неё не вырвался бы, поскольку испытал бы жуткую боль от вывернутых назад рук. Но Дубль боли почти не испытывал, он мог регулировать её уровень, отчего в настоящий момент чувствовал кое-что в рамках тактильных ощущений, дабы не навредить себе ненароком нанесённой травмой из-за полного отсутствия боли. Так что при желании Слава мог бы вырваться, но не стал делать этого.
Святослав воспользовался преимуществами нынешнего тела, постарался отрешиться от окружения, хотя сделать это было сложно. Милиционеры вели его по коридору, руки заковали в наручники, с лица сняли очки, из карманов достали всё, что было: телефон, красную корочку сотрудника КГБ и мятый носовой платок, завалявшийся в кармане джинсов с прошлой стирки.
Итак, всё выглядит вполне реалистично. На спектакль совершенно не похоже. Похоже, что мир сошёл с ума, точнее, некоторые его представители. Пересиливая себя, рискуя жизнью, выполняешь свой долг, а тебя за это наказывают. Разве это справедливо?
— Что, предатель, допрыгался? — зло зыркнул на Святослава один из милиционеров, больно надавив на руку. — Шевелись, тварь!
Слава хоть испытал лишь слабый отголосок боли, но для вида поморщился. Он понимал, что милиционеров не стоит провоцировать. Да и вообще никого нельзя провоцировать, чтобы сохранить целостность дубля как можно дольше. Если двойник внезапно исчезнет, всё в разы ухудшится. Если осудят дубля — это не так страшно, как самому сесть в тюрьму.
— В тюрьме тебе понравится, — ухмыльнулся тот же озлобленный милиционер. — Там любят таких смазливых…
Святослав не понимал подобного отношения к себе со стороны конвоя, поэтому решил уточнить:
— Простите, не понимаю, почему вы так негативно настроены ко мне? Я же не педофил, а всего лишь выполнял свой долг, как это делаете вы. Просто спас солдат от смерти.
— Заткнись, тварь! — зло произнёс тот же милиционер, ударив дубля правым кулаком по почкам. — Не ври мне! Нам сказали, что ты предатель, работаешь на пришельцев! Надеюсь, пожизненное заключение в тюрьме тебе пойдёт на пользу!
— Странные у вас представления о предательстве, — тихо пробормотал Звягинцев. — Если взять зелье пришельцев и напоить им умирающих солдат — это предательство, что же такое героизм?
— Ты!!! Да я тебя за такую ложь…
