Уравнение с одной бутылкой текилы и двумя тщедушными девушками неминуемо грозило обернуться катастрофой. Но Габриэлла страстно жаждала откровений, а Джуд была слишком истощена, чтобы дать отпор или оценить возможные риски. Почему бы и нет? Похмелье и утренняя неловкость станут справедливой платой за облегченную душу. Без сомнения, Габс заслуживала благодарности, подставив плечо в нужный момент.
К несчастью, наблюдательная мулатка не смогла удержаться от шпильки в адрес потрепанного вида подруги, зато сонливость, как рукой сняло. Джуд мгновенно взбодрилась.
— Я, конечно, очень рада за тебя, детка, — ядовито проговорила Габриэлла, — но то, что твоя личная жизнь воскресла из мертвых — не повод вести себя по-скотски.
Джуд чуть не выронила на пол кружки, выуженные из кухонного шкафчика.
Ее личная жизнь была все также мертва. Воскрес кое-кто другой, если это слово вообще применимо для случая.
— Я… — она замялась, и стала оправдываться, — я ездила в Салем, я же…
— Ты ездила в Салем, положим, — оборвала ее подруга, — а потом тебя хорошенько оттрахали. Оно заметно, знаешь ли. Но ты могла улучить минутку на звонок мне.
— Вообще-то нет, меня не… — проблеяла Джуди. Она сдалась. — Прости.
— Ну да, ну да. У тебя рубашка не на те пуговицы застегнута. Так и задумано?
Джуд зарычала сквозь стиснутые зубы, проклиная свою невнимательность.
В холодильнике нашлась позабытая упаковка апельсинового сока и, оставив мечты о гренадине или свежем лайме, она предложила довольствоваться малым. Габи не возражала. Как девушка, периодически перескакивавшая на испанский, она явно обладала немалым опытом употребления настойки из агавы в любых вариациях.
Они развалились на старом диванчике в тесной гостиной. Недавно Джуд передвинула его на другое место, туда, где прежде стояло злосчастное зеркало. Чтобы ничто уж точно не напоминало ей о недолгом обладании роковым предметом.
— С твоей мамой все в порядке? — спросила Габи, опрокинув в себя напиток с жаждой путника, неделю скитавшегося по пустыне. На ее оливковой коже заиграл очаровательный румянец.
Вот как она это делает! — изумилась Джуд. Краснеть мило и соблазнительно — почти искусство. Габриэлла точно не выглядела, как переспелый помидор, или человек, подхвативший тропическую лихорадку, расходящуюся по телу некрасивыми пятнами.
— Да, все хорошо, — отчиталась Джуди.
— Тогда что случилось? — надавила подруга, — с чего вдруг ты так спешно помчалась домой?
Джуд задумалась, мысленно фильтруя факты, которыми могла бы поделиться с Габи, не рискуя разрушить их дружбу. И прослыть сумасшедшей.
Она собиралась поведать хотя бы часть своей истории, но была вынуждена подвергнуть каждое слово жесткой цензуре. Как минимум, Габриэлла едва ли адекватно воспримет экстраординарные новости о том, что по улицам Нового Орлеана нагло разгуливают вампиры, ведьмы, колдуны и неизвестно еще какие потусторонние твари. А Джуди, кстати говоря, входила в их число, о чем до недавних событий и сама не догадывалась.
Она допила свой коктейль и снова наполнила кофейные кружки, сгодившиеся за неимением другой, более подходящей посуды.
— Это долгая история, — уклончиво ответила Джуд. Перед началом исповеди она пригубила еще текилы, прямо из горла. Для храбрости.
— А что там с guapo? — поторопила Габи, поиграв бровями, — который так хорош, что ты позабыла обо всем на свете. Даже обо мне, — обиженно подчеркнула она.
— Он тут… не при чем, — покачала головой Джуд, думая совсем о другом «guapo», не том, которого подруга имела в виду. Хотя в отношении двойника на ум приходили куда более хлесткие испанские словечки. Благодаря подруге Джуди в них хорошо поднаторела.
Габриэлла фыркнула.
— Итак, — начала Джуди, прочистив горло, обожженное горечью напитка, — я думаю, ты заметила, что в начале марта меня всегда накрывает депрессия…
— О, да, — безжалостно усмехнулась Габи, — ты умеешь создать интригу, детка.
— Ладно, — сдалась Джуд. Она зачастила, испугавшись, что в ином случае даст по тормозам, так и не осмелившись продолжить:
— В Салеме я дружила с парнем, который жил по соседству. Он был очень хорошим, добрым, умным и красивым, но прилично старше меня, на целых восемь лет. Это не ощущалось, пока я была маленькой, но потом я повзрослела… и захотела большего. Большего, чем просто дружба.
— И? — вклинилась в короткую паузу Габриэлла, — чего ты там захотела, маленькая негодница?
— Эй! — возмутилась Джуди, — ничего, Габс! У меня были чистые, наивные чувства! Но я была для него просто другом, как младшая сестренка…
— Да ладно, — хмыкнула подруга. С унизительным снисхождением в голосе она заявила, — ты совсем не понимаешь мужиков! Верить в непогрешимость их помыслов — вот, что наивно. Они не дружат просто так, за этим всегда что-то стоит. Твой расчудесный друг поди только и думал, как бы залезть тебе в трусики…
— Прекрати, — жестко оборвала Джуд.
Она поморщилась, превозмогая желание выплеснуть содержимое своей кружки Габриэлле в лицо.
