– Харэ порожняки гонять![20] – Батон брякнул принесенной сумкой. Достал водку, хлеб, паштет, сыр, банку соленых огурцов, пакет с чебуреками.
– Гуляем, братва!
– Что, лабаз ломанули? – как бы из вежливости поинтересовался Клоп.
Обычно на такие вопросы отвечать не принято. А задавать – тем более. Чужаку за них и язык отрезать можно. Однако среди своих другие расклады.
– Лабаз не лабаз, – хохотнул Батон. Его круглое рыхлое лицо напоминало булку непропеченного хлеба. А маленькие, глубоко посаженные глаза будто выдавили в белой мякоти пальцами. – Шкет с пацанами палатку на набережной сломали. Ну, и отстегнули долю, как положено… А чебуреки рядом, в «Крепости» взяли.
Водка сразу ударила в голову, обволокла душу теплым мягким дурманом. Растеклась по телу тихая хмельная радость. Сочно хрустнули на зубах соленые огурчики. Следом за ними хорошо пошли еще теплые чебуреки. Все трое ели быстро и жадно, также бестолково и спешно пили. Без разговора, без тостов, как принято у зэков и животных – набить утробу, пока не отобрали. Одна бутылка глухо упала на ковер, вторая, третья…
– Вот по твоей теме! – вспомнил вдруг Батон и выложил из карманов четыре дешевых мобильника. Клоп их осмотрел, проверил, обращая внимание на наличие заряда.
– Пятьсот, больше не дам!
Батон безразлично хлопнул белесыми ресницами, и Клоп, опасливо озираясь, извлек из своей «постели» несколько купюр.
– На, держи…
– А насчет остального, на днях перетрем с людьми, – сказал Батон, разливая четвертую бутылку. – Есть пацаны, на хату нацелились, только у всех вопросы: с чего ты вообще вдруг делюгу ищешь? Вроде отошел уже…
– Бабки нужны, – глядя в сторону, хмуро пояснил Клоп.
Черкес засмеялся.
– А кому не нужны? Только не пойму – сколько ты на этих мобилах заработаешь? Одни слезы…
– На хлеб с колбасой хватит. Небось не каждый день такая хавка с неба падает…
Допив водку и доев закуску, сытые и пьяные блатные развалились на коврах, закурили, пуская вверх ядовитый дым.
– Да, в «пятерке» бы такую жратву! – сказал Черкес. И вдруг быстро сел. – Слышь, Клоп, у тебя мост качается!
– Это у тебя в мозгах качается, – обиженно ответил Клоп. – Нажрался уже…
– Кажись, и вправду качается, – кивнул Батон. – Ты-то уже привычный, а мы нет.
– А тут вообще кайфово, – протянул Черкес и хищно прищурился. – Слышь, Клоп, можно я к тебе телок водить буду? Разложу тут, куда ей деваться – кричи не кричи…
Клоп, а точнее, сидящий в нем другой человек, по прозвищу Леший, мгновенно насторожился. Хотя внешне это никак не проявилось.
– Молодец, Черкес, здорово придумал! А она потом ментов ко мне приведет! Спасибо, братан!
– Да не бойсь, не приведет, – лыбился Черкес. – Я ее через ту дырку в Дон спущу, если возникать будет. Пусть купается!
– Слышь, Клоп, у тебя травка есть? – спросил Батон. Клоп задумался. Подкумарить, конечно, хорошо, но как бы не вылез тот, второй – Леший… Если ворохнутся кореша – на куски порвут…
– Была где-то, да мало: на один косяк… Искать неохота…
– Кайфовое место, – повторил Черкес. – Дверь железная, пока ломать будут, можно все выбросить! И концы в воду… Слышь, Клоп, давай я тебе обрез с гранатой занесу, пусть полежат…
– Заноси, – пожал плечами Леший. – Только ненадолго. Я волыны никогда не любил, а гранаты особенно. Она рванет, и кишки наружу. Помните, отморозок молодой подорвался?
– Было дело, – кивнул Батон. – А правда, что ты хорошо пикой рисуешь?[21] Вроде какой-то особый удар знаешь…
– Да брешут все. – Клоп недобро зыркнул из-под бровей. Эта тема была ему неприятна. – Нашли Рэмбо, рогометы сраные! Я же не мокроход, даже не ношу с собой ничего. Это и по воровской окраске не положено.
– Что положено, на то давно положено! – сказал Черкес и рассмеялся.
– Сейчас тебе любой может в жопу ствол засунуть, да еще повернуть три раза! А когда гранату покажешь – все отскакивают!
– Это точно, беспредел! – поддержал кореша Батон. – Зему знаете? Нажрался у Валета в «Раке» и стал всем пацанам в рыто ствол тыкать! С глушаком, длинный такой!
– Да кончай! – усомнился Клоп, а точнее, сидящий в нем Леший сделал вид, что Клоп не поверил. – Я Зему знаю. У него пушки отродясь не было! Да еще с глушаком! Он же не киллер, в натуре!
– Что «кончай»?! – возмутился Батон. – Я сам видел! Новехонькая такая, черная… А глушак белый, блестящий!
– И что пацаны? – заинтересовался Черкес.
– Да что… Ничего. Он же пьяный и с пушкой. Никто возбухать не стал, он повыступал, ствол спрятал и ушел.
– А я бы отобрал и рыло начистил! – скривил губы Черкес.
– Это сейчас хорошо гоношиться… Маслину в брюхо никто получить не хочет…
