На этот раз обвиняемый выглядел совсем по-другому: в фирменном спортивном костюме, новых кроссовках, держался он самоуверенно и нагло. Вошел, не поздоровавшись, сел на табурет без разрешения, закинул ногу за ногу, закурил… Будто это он вызвал Лиса на допрос.
– Ну, как жизнь? – сдержанно поинтересовался опер.
– Кайфово!
– А зачем ты Сыроежкина опустил?
– Да они и так по жизни помойные, – Шкет ухмыльнулся.
– Домой хочешь? Или будешь дальше кайфовать? – сухо спросил Лис.
– Да мне по барабану! – Подросток даже головы не повернул. – Блатные везде в авторитете, хоть на воле, хоть на зоне!
– Трах! – Удар открытой ладонью сшиб его с табуретки на грязный щелястый пол. На миг он потерял сознание, потом ошеломленно потряс головой и попытался подняться, но Лис наступил ему на грудь. Шкет дергался, как полураздавленный таракан. Он засунул в ухо мизинец и вытащил его испачканным кровью.
– Что это?! Ты мне ухо разбил!
Лис наступил сильнее, и он замолчал.
– Ты не блатной, ты – камерная падаль! – наклонившись, Лис впился страшным взглядом ему в глаза. – Это я не дал сделать из тебя петуха! Я позволил тебе стать паханом! И сейчас я отведу тебя в семьдесят вторую, где Прохор и Сифон ждут тебя с нетерпением! Ты понял, кусок говна?!
Он ударил его ногой в бок.
– Не надо, я все понял! – закричал Шкет и заплакал навзрыд. – Я оглох! Совсем оглох! Левым ухом ничего не слышу!
– Значит, слушай меня правым! – сказал Лис. – Иначе совсем глухим станешь! Вставай!
Размазывая слезы, Шкет под диктовку написал заявление с просьбой освободить из-под стражи, обещая за это оказывать помощь органам милиции.
– Ну, вот и хорошо, – как ни в чем не бывало улыбнулся Лис. – Я тебе напоследок хотел совет дать. Про наши с тобой дела не болтай. Ни про Зему, ни про этих двух киллеров. По блатным понятиям, это чистое стукачество. Не успеешь заикнуться – кончат тебя. Тот же Зема сунет пику под ребро или подошлет кого-то из «шестерок». Ясно?
Шкет кивнул. Но распиравшие его чувства прорвались наружу.
– Это вы к тому, чтобы я «завязывал»? Ну, типа, со старыми корешами не водиться, учиться и работать… Так, что ли?
Лис покачал головой.
– Да делай что хочешь, мне одночленственно! Я тебе только вот что скажу…
Заткнув ухо платком, Шкет напряженно слушал.
– По вашим сраным «законам» ментам веры нет, а пацаны всегда выручат. Так, да? А что на деле выходит? Стоило залететь, и где твои пацаны? Те, что на воле, – кинули, забыли. А те, которые здесь, чуть не «отпетушили». И кто тебя вытянул? Я, мент! Правильно?
– Ну, вроде так…
– Поэтому живи как хочешь, но помни, что менты в твоей жизни важней всех! Ухо скоро заживет, но, если я захочу, у тебя кровь изо всех дырок течь будет! Понял?!
– Понял…
– Вот так и дыши! Иди, собирай вещи, на улице папа с мамой ждут!
Лис посмотрел в сутулую спину Шкета, раскрыл картонную папку, где уже имелось заявление Виталия Рыбакова с просьбой перевести из беспредельной камеры, и аккуратно добавил просьбу освободить под подписку. По «закону» обращаться за помощью к ментам западло. А тут сразу две просьбы, да еще с обещанием сотрудничества… Ни один взрослый урка ни за что бы не написал такого!
И теперь грязная душонка Шкета лежит в кармане у начальника оперативного отдела. Пройдет год, или два, или десять, Шкет станет настоящим паханом, или даже вором в законе, но эти бумаги сохранятся в стальных сейфах и, когда понадобится, заставят его служить милиции верой и правдой…
Когда Коренев садился в машину, то увидел трогательную сцену встречи Виталия Рыбакова с родителями. Она была довольно сдержанной. Потом семейство двинулось к трамвайной остановке. Лис смотрел им вслед. «Теперь всю жизнь под топором ходить будешь!» – мелькнула злая, непрофессиональная мысль.
Он включил двигатель и мягко тронулся с места.
РУБОП и СОБР – вот две силы, которых реально боятся бандиты.
– Я доложил об успехах подполковника Коренева на совещании у губернатора, и знаете, что он сказал?
Колорадский Жук просто сиял. Личный состав давно не видел генерала таким довольным.
– Он сказал, что РУБОП – это единственная эффективная милицейская структура! И Администрация будет поддерживать нас целевым финансированием!
Начальники других отделов сидели с кислыми лицами, а когда совещание закончилось, и все протискивались в узкие двери, Крамаренко подтолкнул Лиса в спину и ядовито спросил:
– Когда собираешься их задерживать, Филипп? Скажи – мы тоже подключимся!
– Наверное, скоро, – в тон ему сказал Сазонов. – Киллеры же небось судимы, так что ГИЦ[67] выдаст на них полную установку. Да и фотороботы отличные – они теперь и на улицу не выйдут!
