– Вот. А теперь требуют, чтобы я рассказал – где взял, да от кого… Короче, чтоб сотрудничал. Иначе грозят сгноить в тюрьме… Как вы считаете, им можно верить?
Клоп резко сел и уставился в блудливо бегающие глазки. Под его тяжелым взглядом лицо Николая Николаевича поплыло, как масло у печи. По пухлым щечкам пробежала дрожащая суетливая судорога. Последние сомнения отпали. Клоп понял – и этот тоже! Он придвинулся почти вплотную, процедил:
– Верить, говоришь? Верить никому нельзя! Это я тебе точно говорю. И мне не верь. Чего ты лезешь советоваться? Ты мне не друг. Знаешь, сколько я таких, как ты, загнал под шконку? Одному ухо оторвал, другому нос откусил… Иди-ка лучше к оперу за советом!
Он замолчал, но взгляда не отвел. Словно держал трясущуюся от безотчетного страха голову фраера нанизанной на невидимый штырь. Тот застыл, как загипнотизированный кролик. Клоп удовлетворенно кивнул.
– Понял меня, мой сахар сладкий?
Штырь исчез. Николай Николаевич отвалился в сторону, чуть не плюхнувшись на пухлую задницу.
– Понял, понял, спасибо. – Он скачками улетел в свой угол и затих.
Клоп опять лег. Единственное, что в избытке присутствует на тюрьме, это время. В обычной жизни его вечно не хватает. Люди суетятся, крутятся в беличьем колесе, воруют, раскрывают кражи, ссорятся и мирятся, трахаются, пьют, дерутся, убивают друг друга, садятся в тюрьму… А здесь колесо останавливается, в тишине, за толстыми стенами, можно просто лежать и размышлять, не торопясь и не глядя на часы.
Итак, все трое – агенты! Ну и дела… За свою долгую жизнь Клоп только один раз работал в тройной спарке. По серийному убийце Байкову когда надо было установить реальную фактуру по ключевым эпизодам. Уж как они изощрялись – разыгрывали злых и добрых, дрались между собой и буцкали Байкова, постоянно вовлекая его в то и дело возникающие «непонятки»… И «сдоили» его, как положено, досуха, пошел под расстрел, как миленький!
На этот раз «тройной тягой» работали его самого. От такой целеустремленности становилось жутковато. Похоже, начнут прессовать по полной программе… Если получится…
– Эй! – Он поманил пальцем Николая Николаевича. – Иди сюда, мой сахар сладкий!
И, когда тот подошел, тихо спросил:
– «Мойка» есть?
– Мойка?
– Ну, бритва. Лезвие. Или, на крайняк, иголка, гвоздь…
Муха испуганно покачал головой.
– Нету. Откуда? Тут же все запрещено… Клоп снисходительно улыбнулся.
– Эх ты, фраер ушастый! Мало ли что запрещено! А я достану!
– Зачем вам? – робко мигнул Николай Николаевич.
– Глаза выколю Вазгену и Жабе, – буднично пояснил Клоп. – Суки они. Наседки!
– Да ну?! – У Мухи отвисла челюсть.
– Гну! Короче, ты спал и ничего не видел!
Под вечер к нему сунулся Вазген, прервав тяжкие раздумья:
– Э, брат, совсем загрустил, да? Может, помощь нужна? Тебя на этот раз за что загребли? Не, не хочешь, не говори…
Равнодушно хмыкнув, Клоп поднялся.
– Фигня полная. Мы тут с корешем одним кантовались, с Земой. А он, оказывается, – террорист! Пушка у него с глушителем, взрывчатка. Только ты не болтай. Вон, видишь, какой змей!
Он кивнул на беспокойно ворочающегося Николая Николаевича.
– Я его раскусил – это наседка. К нам его под другим именем подсадили. Короче, ночью я его кончу…
Не обращая внимания на растерянность Вазгена, Клоп зашел в туалет, помочился, напился из крана и вернулся на свое место.
В хате царила напряженная тишина, соседи настороженно лежали на своих местах. Напуганные и дезориентированные, они не станут спать нынешней ночью. Значит, завтра будут как сонные мухи. А ему это на руку.
– Вы ждали сюрпризов? Их есть у меня… Вот первый! Виктор Фомич Чекулдаев торжественно положил перед Петрянским несколько фотографий.
– Это что? – заторможенно, без энтузиазма спросил следователь. – Какой-то пакет, какая-то бумага…
Чекулдаев оперся руками на стол, наклонился вперед, нависая над процессуальным противником всей своей массивной фигурой и тем самым психологически подавляя его.
– Это – распечатка снимков с фотокамеры мобильного телефона, принадлежащего гражданину Клищуку П. В. Обратите внимание на время и дату. Как видите, фотографии «куклы» сделаны непосредственно перед арестом. Вот что было у моего подзащитного вместо двадцати тысяч долларов!
– Ерунда! – отмахнулся Петрянский. – Деньги изъяты и осмотрены с соблюдением всех формальностей, при понятых. Да и свидетель имеется – наш сотрудник, проводивший оперативное внедрение… И фотографии Клищука за рулем угоняемой машины…
– Это серьезно, – согласился адвокат. – Правда, понятые являются бывшими сотрудниками вашей службы. Отставники. И свидетель сотрудник, только действующий! Вам не кажется, что у присяжных и судей такие совпадения вызовут определенные сомнения?
– Не кажется. Наши сотрудники такие же российские граждане, как и все другие, – буркнул Петрянский без особой уверенности.
– Да, но присяжные их почему-то недолюбливают… Впрочем, неважно. Тогда посмотрите второй и третий сюрпризы. – Чекулдаев выложил несколько документов.
