– Знакомьтесь. Виктор, это Света. Света, это Виктор. Заочно вы точно знакомы.
После пристального взгляда друг на друга в течение десяти секунд до них дошло, кто есть кто. Девушка бросила резкий взгляд на Томаса, встала с кровати, завернувшись в одеяло, схватила свои вещи, разбросанные по полу, и закрылась в ванной.
– Я вчера совершенно случайно познакомился с девушкой. Оказалось, что она когда-то дружила с Катей. Судьба!
– Что ты замышляешь? – шепотом, сквозь зубы проговорил Витя. – Я же сказал, чтобы ты больше не копал под нее. Твои методы омерзительны.
– Я веду себя со всеми людьми так, как они поступают с окружающими. И ты не исключение. Ты двуличен. Расстилаешься перед политиканами, друзьями отца, а остальные для тебя – скот, на которых ты вымещаешь свою злость, накопившуюся в тебе при общении со своей возлюбленной.
– И чего ты добился?! Мнишь из себя крутого сыщика с каким-то там сверхъестественным даром, который сам выдумал? И что ты узнал за всё это время? Не отвечай. Я знаю. Ничего…
– Телепатия. Это не дар, а результат многолетних тренировок. Но, как ты правильно заметил, мне очень далеко до тебя. Твой образ жизни мне непонятен. Я просто не рожден к таким действиям. Это раз. Два – если ты отказываешься от моих услуг, скажи мне сразу. Сегодня как раз в Михайловском дают «Караваджо» в исполнении труппы Берлинского государственного театра. Это восхитительно.
Виктор готов был сдаться и послать куда подальше нахала, даже несмотря на потраченный уже миллион рублей. Он просто безумно устал за последние дни. Из мужчины, всегда державшего осанку и гордо задиравшего голову, он превратился в осунувшееся существо. Стойкость в разговоре сменилась резкими выкриками и скандалами. Под глазами выросли мешки.
– Страх, Томас. Во всем виноват страх. Я устал от него. Я устал жить в страхе. Я вечно боюсь, что за мной придут. Конкуренты, власть, полиция. Опасность повсюду. А в последние три дня у них появился реальный повод. Я чувствую, как удавка сжимается вокруг моего горла. Стоит мне попасть в СИЗО, мне не выйти уже оттуда никогда. У меня много врагов. У отца их еще больше. Моя отдушина – Катя. Прошу, не лишай меня последнего, – высказался мужчина. Он сел на табурет и опустил голову. Даже одежда говорила, что он не в порядке: свитер в какой то грязи запачканные брюки, туфли, покрытые слоем пыли. Одним словом, мужчина выглядел очень помятым.
Томас налил кофе и добавил в него немного коньяка. Дал выпить напиток гостю, а сам пошел провожать девушку, которая в бешенстве обувала туфли, попутно собирая свои вещи по всей прихожей. Но сделать ему это так и не посчастливилось: дверь захлопнулась прямо перед его носом. Он молча остался стоять, думая, что слишком много скандалов за два дня произошло в его доме. Он повернулся к Виктору и добродушным голосом в качестве поддержки проговорил:
– Ссоры, ссоры, ссоры. Одно из правил учения, приверженцем которого я являюсь, запрещает вообще сильные волнения в своем доме. Нельзя сказать, что это слишком меня напрягает, но доставляет некоторый дискомфорт. В течение последнего года мои способности к ясновидению итак значительно снизились. Во всем виноват алкоголь, постоянно я себе повторяю. Но высокоградусная жидкость – самое лучшее средство, чтобы снять напряжение, которое возникает во время расследований при встрече со всей грязью.
Заметив, что его «ободряющая» речь не подействовала на гостя, он уже как будто сам себе пробурчал:
– Хочу обратно в Германию. Как я устал от этого города, от этих людей. Вдох – выдох. Нужно почувствовать внутренний свет. Меня окружает чистая энергия. Больше никаких стрессов. Спокойствие.
От разговора с самим собой его оторвал звонок телефона.
– Да, хорошо. Мы скоро будем, – ответил Томас. После чего обратился к всё еще сидящему в позе размазни Виктору: – Нас ждет Сергей Валентинович.
Эта информация подействовала на угрюмого мужчину подобно удару тока. Он резко вскочил. Глаза его загорелись, а лицо приняло недоумевающее выражение. Томас, не дожидаясь вопросов, объяснил, что договорился вчера вечером о встрече.
