Когда он вернулся в комнату, его глазам открылось необычное зрелище: Томас лежит на диване, закинул голову, Евгения Васильевна стоит над ним.
– Он резко упал. По-моему, он без сознания, – сказала женщина.
Витя даже на долю секунды не допускал, что его новому приятелю могло стать плохо случайно. Спокойно подойдя к ним, он дал таблетки женщине. Встал рядом и просто решил наблюдать. Очень похоже на театральное представление. То одна умирает в прихожей, теперь другой лежит в искусственном припадке на диване. Как всё это надоело!
И действительно через какое-то время Томас открыл глаза, попытался приподняться и попросил еще стакан воды. На этот раз женщина сама побежала на кухню. Сыщик, как только домоуправляющая скрылась за дверью, произнес:
– Как она меня дотащила-то, а? Сколько силы в этом дряхлом теле. Мне стало очень скучно смотреть на эту плохо отрепетированную комедию со слезами, и я решил сам потерять сознание.
Через пять минут вернулась успокоившаяся Евгения Васильевна. Заметив, что Томасу лучше, она даже не предложила ему таблетки, которые принесла. Сыщик к этому моменту уже встал и направился к выходу, предупредив, что ему нужно непременно одному прогуляться. На пороге он остановился и спросил женщину, когда та в последний раз видела Катю. На это получил ответ, что она видела девушку несколько раз за последний месяц и была очень удивлена тому, что она приезжала одна. Александр Борисович попросил ее никому не говорить об этих встречах. Вот она и молчала раньше. «Даже за день до исчезновения Катя здесь была. Хозяин так разозлился, увидев ее на пороге дома, что даже наорал на нее», – закончила она свое пояснение.
Сыщика не было дома довольно долго. Около часа. В это время Евгения Васильевна, сбитая с толку, успела выплакаться несколько раз по поводу услышанных вестей о смерти хозяина. «Жить-то теперь как мы будем, Витенька?» – постоянно повторяла женщина и утирала глаза, на которых Витя никак не мог разглядеть слез. Молодой человек, окончательно запутавшись, где ложь, а где правда, размышлял о том, какие секреты ему еще предстоит узнать и что было между Катей и его отцом: «Какого черта? Что она здесь могла делать? Почему она ничего не сказала мне?» Потом он спросил, сам не понимая зачем, кто еще навещал отца в последний месяц. Услышал, что никого больше и не было. Евгения Васильевна только вспомнила, что один раз слышала, как с кем-то отец очень громко ругался по телефону и говорил, что ему плевать на его угрозы.
Виктору сразу вспомнился Сергей Лисицин. Не на него ли кричал отец по телефону? Пару лет назад он достроил у себя в районе новый могильник радиоактивных отходов, на который нелегально привозили отходы из Европы. Отец как-то даже в присутствии сына сокрушался по поводу того бесчинства, что творят в стране. «Все погрязли. И даже самые близкие люди», – жаловался морализовавшийся к старости чиновник. Отец никого лично не обвинял в присутствии сына, и вообще он не говорил о каких-либо конфликтах между ним и его друзьями. Виктор предполагал, что причина охлаждения отношений могла заключаться в строительстве этого нового могильника. Молодому человеку самому было безразлично, где хоронить отходы и откуда они привозятся. Он рассуждал, что от них не избавиться совсем и кто-то должен заниматься складированием этой гадости. Так что плохого в том, если на этом можно еще заработать денег?! Да и в последнее время он сам страдал от нового мировоззрения отца.
Томас вернулся очень взволнованным. И, не объяснив в чем дело, распрощался с Витей.
– Мне надо ехать. Я заказал такси. А тебе надо отдохнуть. Завтра нам надо будет навестить этого Кузнецова. Теперь осталось придумать, где. И не волнуйся, я уже забрал свою игрушку из машины, – громко произнес сыщик, чтобы его слова могла услышать пожилая женщина, сидевшая в другом конце комнаты.
Виктор очень устал. В течение последнего дня он всё больше и больше чувствовал свою вину за исчезновение отца. Он уделял старику мало времени, бесконечно спорил с ним, пытаясь доказать точку зрения, которой когда-то и отец сам придерживался. В последние два года он вообще испытывал некоторое презрение к сентиментальному старику. Он был уверен, что и все друзья отца отчасти отдаляются по той же причине. Сейчас же, открывая новые детали, Виктор задумался: а может, во всем этом крылась какая-то более глубокая подоснова. Может, его друзья были нехорошими людьми, с которыми отец сам разорвал отношения? Почему он никогда не интересовался жизнью своего родителя? Наверное, этому способствовало воспитание. Ему прививали, что необходимо строить только партнерские отношения и в дружбе, и в семье.
День третий. Самосуд
На следующее утро, не сумев дозвониться до Томаса, Виктор с тяжелым чувством на душе поехал в Девяткино, гадая, какой же сюрприз его ждет на этот раз. День у него не задался с самого начала. Вечером, вернувшись домой, он с нетерпением ждал прихода Кати. Она, как назло, приехала очень поздно. Сказала, что заболела.
