Деймон и Вайнштейн вошли в кафе, Шултер уже сидел в баре. В своем наглухо застегнутом тяжелом пальто и с нелепой крошечной шляпенкой на голове он производил впечатление зловещее и даже угрожающее. Деймон представил Вайнштейна Шултеру. Тот, не поднимаясь с места и не протягивая для пожатия руку, что-то невнятно буркнул и вернулся к своему кофе. К ним тут же подошла официантка. Вайнштейн заказал кофе. Деймон попросил для себя пива. Он вдруг понял, что при одном взгляде на лейтенанта у него мгновенно пересыхает в горле.
— Мистеру Вайнштейну известно, кто вы, — сказал Деймон. — По профессиональным каналам.
— Что это должно означать? — подозрительно спросил Шултер. — Что значит профессиональным?
— Он был детективом в Нью-Хейвене. Сейчас в отставке. Я знаю его с мальчишеских лет. Сейчас он решил побыть у меня кем-то вроде телохранителя, пока мы не разгадаем нашу маленькую шараду.
Шултер с интересом взглянул на своего коллегу, который внимательно следил за передвижением официантки и бармена и за тем, как ведут себя посетители.
— Вы вооружены? — поинтересовался Шултер.
— Я вооружен, — переведя взгляд на Шултера, ответил с едва заметной улыбкой Вайнштейн.
— Это правильно.
— Милостью полицейского управления города Нью-Хейвен.
— Не возражаете, если я наведу справки?
— Не возражаю, — ответил Вайнштейн. — Зовут меня Манфред.
— Никогда не слыхивал о детективах по имени Манфред, — сказал Шултер.
— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — улыбнулся Вайнштейн — на сей раз чуть шире.
— Итак, — вступил в беседу Деймон, — какие у вас новости, лейтенант?
Шултер помолчал, выжидая, когда официантка поставит перед Вайнштейном кофе, а перед Роджером пиво. Когда девушка ушла, он сказал:
— Новость касается семейства Ларч, мистер Деймон. Два дня назад миссис Ларч отправили в лечебницу для душевнобольных.
— О боже, — произнес Деймон. Тревога, которую он уловил в голосе детектива в разговоре по телефону, была вполне оправданной. Со времени первого звонка Заловски волны несчастья распространяются как круги по воде от брошенного камня. И этим камнем был он — Деймон.
— Миссис Ларч забрали в тот момент, когда она голой расхаживала по улицам, — сообщил Шултер. — Выяснилось, что женщина уже год посещает психиатра. Доктор сказал, она страдает шизофренией. Я решил, что вам следует это знать.
— Спасибо, — глухо произнес Деймон.
— Да, кстати, — продолжал Шултер, — ее психиатр утверждает, что миссис Ларч никогда не говорила мужу о том, кто отец ребенка. Она это выдумала для вас. Мистер Ларч, по утверждению соседей, до сих пор без ума от мальчишки.
— Еще раз спасибо.
— Кто такая эта миссис Ларч, Роджер? — удивленно вскинув брови, спросил Вайнштейн. — И какое отношение она имеет к тебе и лейтенанту?
— Объясню позже, — ответил Деймон.
— Что новенького у вас, Деймон? — поинтересовался Шултер. — Были еще звонки?
— Ничего нового, — покачал головой Деймон. — Никаких звонков.
— Советую держать некоторое время жену где-нибудь подальше. — Слова эти прозвучали скорее не как совет, а как приказ.
— Сейчас ее нет в городе.
— Постарайтесь удержать ее там, где она находится, — сказал, поднимаясь, Шултер. — Ну, я пошел, — бросил он и, поправив на голове свою нелепую шляпу, добавил зловещим тоном: — А вы, детектив, не прострелите себе ногу, когда вздумаете палить из своего пугача.
— Попробую, — добродушно ответил Вайнштейн. — До сих пор обходилось без ошибок.
— Надеюсь, вам повезет, — одарив коллегу суровым взглядом, сказал Шултер. — Приканчивайте свои напитки, а будет что-то новое — звоните.
Деймон и Вайнштейн смотрели в широкую спину детектива, внушающую почтение и страх, до тех пор, пока тот не скрылся за дверями.
— Дружелюбный парнишка, — заметил Вайнштейн. — Не самый большой поклонник Управления полиции города Нью-Хейвен. Ну а теперь поведай мне о миссис Ларч.
Вайнштейн молча слушал, и Деймон заметил, что по мере рассказа лицо его друга обретает все более и более неодобрительное выражение.
Когда повествование закончилось, Вайнштейн сказал:
— Для взрослого человека ты вел себя как последний дурак. Думал не головой, а членом. Считай, тебе повезло, если она открыла все только своему психиатру. Если же это не так, то я не осудил бы ее супруга за желание тебя пристрелить.
— Только не читай мне нотаций наподобие вонючего еврейского проповедника, — раздраженно сказал Деймон. — Разве ты сам никогда тайком не встречался с девками? Если скажешь, что нет, все равно не поверю.
— По крайней мере я вел себя осторожно и у меня нет незаконных детей, носящих фамилию другого человека.
— Благословен будь, — сказал Деймон, — и помолись за спасение моей души, когда в следующий раз окажешься в синагоге.
— Успокойся, приятель, — произнес Вайнштейн, — что сделано, то сделано. Сейчас нам надо думать, что делать дальше.
— Хорошо, — согласился, несколько смягчившись, Деймон.
— Значит, ты считаешь, что это могло оказаться для мужа последней соломинкой? — спросил Вайнштейн. — Парня доконало то, что его жена в психушке, а твои фотографии появляются в газетах, и в статейках под ними написано, какие бабки ты заколачиваешь.
