Вероника искренне думала, что живет распрекрасно — друзья, тусы, шопинг, гонки. Что ещё нужно для счастья? Но папа вдруг решил выдать замуж за бизнес-партнера. Что?! Давно пора, и он настроен серьезно?! Ладно, он сам напросился!
Мир распадался, разлетался на быстрые тени, рваные ритмы, пятна цветомузыки. Провал — темно и странно. Вдруг небытие взрывается громким битом, лазерные вспышки мечутся испуганными бабочками…
«Где я?»
Вероника плывет в невесомости, во мраке, расцвеченном яркими огнями, а вокруг люди… много людей. Одни танцуют, другие пьют и смотрят… смотрят на нее. Все перемешалось: танцоры, столики, барная стойка, вспышки… Все кружится и качается, она заблудилась в этой круговерти.
«Что со мной?»
Двое парней… высокие, широкоплечие… Они появились из ниоткуда, выросли с двух сторон, заблокировали…
«Не надо!»
Оба в черных костюмах, один худой и длинный, другой чуть пониже, зато широкоплечий. Этого она знала. Электрический импульс подсказывает имя — Александр Корин, партнер отца, самый страшный из всех его компаньонов, про него такое рассказывали…
— Прости, я… Я сейчас не в состоянии с тобой говорить.
Они смеются. Вероника успевает подумать, что смех недобрый, потом снова чернота. Кажется, ее подхватили под руки и куда-то повели, но это не точно, нет. Она все время нервничает из-за одежды — то ей кажется, что платье задралось, то начинает беспокоить верх. Так и идет — едва оправит юбку из скользкого черного шелка, тут же чувствует, что топ сползает.
«Какой гад придумал платье без бретелек?!»
Всю дорогу Вероника поправляет то сверху, то снизу под громкий мужской хохот. Кажется, они что-то говорят, но сознание не удерживает больше трех слов подряд. И это пугает так, что хочется кричать:
— А-А-А!
Вопль не идет. Ужас выдавил воздух из легких — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Новый провал. Следующая вспышка. Вероника осознает, что сидит на заднем сидении машины, Корин обнимает за плечи и гладит по лицу, прикосновения нежные… приятно…
«Не знала, что лицо такое чувствительное».
Парень что-то говорит, кажется, задает вопрос, вот только смысла она не улавливает.
— Корин, отвези меня домой.
— Домой?! — смеется он.
— Пожалуйста.
Он крепче прижимает девушку к себе.
— Не надо, — шепчет она, ни на что не надеясь.
— Ладно, — шумно вздыхает он в самое ушко. — Я тебя не трону, не бойся.
Вероника как-то сразу верит и успокаивается. Она четко запоминает, что в его объятиях хорошо и совсем не страшно. А потом снова провал.
Она проснулась в состоянии полного раздрая. Сил хватало лишь на то, чтобы таращиться по сторонам, пытаясь вспомнить, что вчера было. Обстановка не помогала. Веронику занесло в абсолютно незнакомую комнату со стенами из грубого камня. Можно было бы предположить, что она у друзей, но ее друзья предпочитали другой дизайн.
«Куда, меня мля, занесло?»
Вероника лежала на огромной кровати напротив панорамного окна. Там, под вековыми соснами, лежали остатки сугробов — позавчера была оттепель, но уже с утра вернулись морозы, подтаявший снег схватился блестящей ледяной корочкой.
«Гребаная зима!» — вяло подумала она, отводя взгляд от окна. Перед стеклом стоял столик на тонких металлических ножках, по бокам пара кресел, накрытых белыми шкурами, одно занято. Вероника скосила глаза направо — постель не разобрана и, похоже, не смята.
«Слава Богу! Уф! Спасибочки!»
Да, кажется, все в порядке. Судя по ощущениям, одежду не сняли, резинка над грудью, которая удерживала маленькое черное платье, впилась в кожу, чешется жутко! Еще зудит на левом и правом боку возле талии, там, где проклятущий дизайнер нашил узор из черных кристаллов Сваровски. Она пошевелилась, пытаясь сдвинуть чертовы блестючки, но они впились в кожу так, что не отдерешь.
— Вероника, — вдруг позвал знакомый низкий голос. — Ты меня слышишь?
Пришлось отвлечься от собственных ощущений и обратить на него внимание. Корин сидел в кресле у окна.
— Доброе утро, дорогой Александр.
— Ты меня вспомнила, — мужчина расплылся в широченной улыбке, аж морщинки проступили. — Мне очень приятно.
«Тебя забудешь».
— Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, — честно ответила она.
Хотелось спать, голова кружилась, тело ломило, как при гриппе, и очень-очень хотелось пить.
— Да уж, конечно, — хмыкнул Александр, вставая с кресла. Он подошел и протянул стакан с прозрачной зеленой жидкостью. — На, выпей, помогает от похмелья.
Оказывается, с другой стороны кровати — в изголовье — стояла деревянная тумбочка с бутылкой минералки, стаканом с непонятной зеленой жидкостью и двумя чашками кофе. Вероника облизнула сухие губы, жажда стала непереносимой, но она все еще колебалась.
— Что это?
— Брось, солнышко, — Корин погладил ее по волосам. — Если бы я хотел что-то с тобой сделать, — выразительная пауза, — все случилось бы вчера. Ты была такая беззащитная, — он погладил по щеке костяшкой указательного пальца, — беззащитная, — повторил он, смакуя это слово.
Она кивнула, отчего перед глазами вспыхнули молнии, в виски будто по спице воткнули.
«А-А-А-А!»
Отдышавшись, она села на кровати, взяла стакан и без разговоров залпом выпила все до дна. Желудок пару раз дернулся, но принял все до донышка. Вкуса Вероника не почувствовала, как и запаха.
«Здесь должен быть запах».
