В Пальмовом дворике «Уолдорф-Астории» струнный квартет перемалывал, постругивая, время, остатки полудня. За круглыми стеклянными столиками женщины в высоких прическах и платьях с вызывающе подложенными плечами потягивали кто чай, кто «Мартини». Официант в белой куртке провел разномастный дуэт - золотого юношу и потную развалину - к столику, за которым сидел старичок в махоньком, пошитом по последней моде костюме. Острые уголки полосатого пиджака почти достигали его эльфийских ушей, булавочную головку усеивали печеночные звездочки. На головке красовался несомненный парик. То был Фертик. Впрочем, Бэз нисколько не удивился, увидев его, а просто сказал, смиряясь с тем, как крутится наш крохотный мир:
- Фергюс.
- А, Бэз, так моему
юному другу все же удалось отыскать вас -
в нашем распоряжении были лишь самые
Фертик громко шмыгнул носом и утер его, прохудившийся, квадратным футом шелка.
- Я нашел его самом в центре, - сообщил Дориан, - в Нижнем Ист-Сайде. Он стал чем-то вроде дамской горничной, Фергюс!
- Подтверждаете, Бэз?
- В общем, да. Эта троица голубых королев приняла меня и заботилась обо мне - помогла покончить с гарри.
- Боже милостивый,
ну что за
Вновь появился официант, спросивший у Дориана и Бэза, не хотят ли они что-нибудь заказать. Дориан ограничился стаканом «Бадуа», а Бэз, как и намеревался, бесстыднейшим образом затребовал столько сэндвичей, что хватило бы и на плотный обед.
- Вы в Нью-Йорке по делу, Фергюс? - спросил Бэз, когда официант уклацал по плиткам пола.
- Нет-нет, всего лишь обычная вылазка за покупками. В это время года здесь, может, и жарко, зато тихо. Естественно, я свожу Дориана в Хамптон, познакомлю кое с кем, но, пока не начнется сезон, по-настоящему ввести его в здешнее общество мне не удастся.
- А, так я для того и понадобился?
- Ну, милейшие родители Дориана столь прискорбным образом запустили его в этом отношении, что заботиться о его окраинном дебюте придется мне, однако мы, скажем так, решили, что вы могли бы поспособствовать его вхождению в общество центра города.
- Не знаю, Фергюс, мне следует сторониться наркотиков, а мир здешних геев - он пропитан ими, и наркота эта черт знает насколько круче лондонской. Люди, которых я знаю, играют по крупному, а Дориан - игрушка чересчур соблазнительная.
Слушая его, Фертик поначалу просто шмыгал носом, потом
высморкался в шелковый платок. То, что говорил Бэз, явно представляло для
Фертика интерес; однако Шуберт действовал на него усыпительно, общая обстановка
была слишком дремотной, и голова Фертика невольно клонилась к камчатной
скатерти. Тем не менее, пока голова никла, Фертик успел вставить ряд замечаний:
Мой милый Бэз, я не питаю иллюзий насчет того, какие
- Тут появилась какая-то новая болезнь; она косит геев западного побережья, я слышал и о нескольких случаях здесь, в Нью-Йорке.
-
И Бэз, и Дориан на несколько секунд напряглись, услышав, как булавочная головка упала, - а она это сделала, - звучно тюкнув лбом по стеклянному столику. И немедля, как если бы то было сигналом, материализовался один из тяжеловесов-возлюбленных Фертика, толкавший перед собой кресло-каталку. То был смуглый мексиканец, старый ножевой шрам, рассекавший его испанскую щеку, отзывался духом америндианства. Вежливо кивнув нашему дуэту, он перенес Фертика в кресло и покатил его между пальмами. Женщины с накладными плечами провожали кулем лежащего в кресле человечка сострадательными взглядами.
- Господи, - сказал Бэз, когда эти двое удалились, - быстро же он стал отключаться - даже по его меркам.
- Ну, по каким-то причинам, разжиться тут «спидом», который он предпочитает, ему не удалось, пришлось перейти на кокаин. Пабло подкармливает его, хотя даже здесь, в «Уолдорфе», к подобным занятиям своих постоянных клиентов в публичных местах относятся неодобрительно.
Вернулся официант, прикативший нагруженный классной жратвой серебряный столик, налил им чая, расставил тарелки и сгинул.
- Ну-с, так как насчет этого? - спросил, с ребячливым ликованием потирая ладони, Дориан.
- Насчет - ам-ам - чего? - Бэзил запихивал в рот по три сэндвича сразу: бедный Гулливер при лиллипутском дворе.
