Пока Линь Мин постоянно приближался к сборищу пагод, он слышал, как между небесами и землей отражаются слабые буддийские песнопения. В небе мелькали золотые буддийские руны, объединяясь во всевозможные чудесные достопримечательности.
В этот момент Линь Мин почувствовал, что вся кровь и истинная сущность в его теле бурлят от волнения. Его сердце билось в тандеме с потоком буддийских рун.
"Хммм".
Боевой дух великого тумана дрожал.
Линь Мин чувствовал, что в его теле закаляется воля.
300 футов!
200 футов!
100 футов!
Линь Мин, наконец, оказался перед самим лесом пагод. Живой Император мог скрыть свою ауру, а также сохранить свой боевой дух в своем духовном море, пока он не будет активирован. Например, Божественная Мечта может казаться совершенно обычной смертной женщиной, если сама того захочет.
Но с умершим Императором все было бы по-другому. Если бы мастер был слаб в аспекте воли, ему было бы невозможно противостоять очищению Безупречной Ступы.
Линь Мин прибыл в первую пагоду Безупречной Ступы. Эта пагода была восьмиэтажной. В буддизме буддийская пагода в первую очередь служила могилой. Она использовалась, чтобы схоронить останки выдающихся монахов и их реликвии.
Двери этой пагоды начали открываться.
Линь Мин глубоко поклонился, прежде чем вошел в пагоду.
Оглядевшись вокруг, в центре этой пагоды он заметил реликвию. Эта реликвия была плоской и широкой, напоминающей овал. Эта реликвия сильно отличалась от того, как Линь Мин представлял себе в качестве реликвии.
Останки выдающегося монаха обычно были бы захоронены в комнате под пагодой. Но эта реликвия была фактически размещена в центре зала первого этажа, открытая миру, без какой-либо нефритовой коробки.
Посмотрев вниз, под этой реликвией он заметил каменную табличку с надписями. «Благодушный Король, родился спустя 800 миллионов лет после великого бедствия. Он управлял Горой Потала и обладал культивированием Императора. Он стал монахом в шесть лет. Его талант был необычайным, и его память была замечательной. Он изучал 300 буддийских писаний, и до 20 лет он вообще не занимался боевыми искусствами, но полностью инвестировал себя в понимание дхармы буддизма. Свет пробуждения дошел до него, и тело Благодушного Короля возродилось через нирвану, и с этого момента он сгустил тело Будды. Это этап Разрушения Жизни…»
Пока Линь Мин читал это описание, он все больше и больше удивлялся. Каменная табличка гласила, что этот Благодушный Король не изучал метод культивирования боевых искусств до 20 лет, и лишь медитировал над буддийскими писаниями. Тем не менее, после этого его смертное тело возродилось через нирвану, сгущаясь в тело Будды. Это был тот же этап, что и этап Разрушения Жизни.
Если это было так, то путь буддизма был слишком загадочным и чудесным.
Далее каменная табличка рассказывала о различных достижениях Благодушного Короля. Кроме того, в самом низу была короткая строка слов: «Если я смогу проповедовать непогрешимо, то после того, как я погибну в огне, пусть мой язык останется навсегда».
Эти несколько слов казались нежными и спокойными, как обычное предложение, но на самом деле они испускали глубокий и мощный импульс. Просто взглянув на них, любой мог бы почувствовать желание помолиться в поклонении и принять крещение буддизма всем свои сердцем.
Это чувство было сопоставимо с тем, что чувствовал Линь Мин, когда он прочитал слова, которые оставил Божественное Начало в Бездне Демона. «Безудержные реки звезд в бесконечном космосе, я перепишу бесконечную историю!»
«Эти слова, должно быть, принадлежали самому Благодушному Королю. И судя по их смыслу, они также должны быть его последними словами».
Подумал Линь Мин. Смысл этих слов состоял в том, что если учения, которые он передал, были бы непогрешимы, то, как только его смертное тело погибнет, и он сгорел бы, его язык не будет сожжен.
Пламя, которое Гора Потала использовала для кремирования своих выдающихся монахов, было не обычным огнем, а божественным огнем, состоящим из девяти основных Концепций Законов Огня. Как правило, после того, как мастер сбора сущности погибал, его энергия происхождения исчезала, оставив позади духовное тело, которое просто не могло противостоять пламени этого божественного огня. Но эти выдающиеся монахи могли оставить реликвий и пройдя через огонь.
Когда Линь Мин подумал об этом, он кое-что понял. Он поднял взгляд к реликвии в центре пагоды. Подойдя ближе, он понял, что эта плоская реликвия на самом деле напоминала язык.
«Когда умер Благодушный Король, его язык остался и превратился в реликвию. Его слова сбылись…»
Когда Линь Мин посмотрел на эту реликвию, он был потрясен до самых глубин сердца. Неизвестно, какой границы этот выдающийся монах достиг при жизни; он должен был быть еще выше, чем Великий Безграничный Будда.
Линь Мин продолжал осматриваться. Он обнаружил, что за этой каменной табличкой был также раздел священных писаний.
Эти писания не были мантрами боевых искусств, а чистыми буддийскими отрывками. Линь Мин впустил в сердце благоговейный страх, пока читал этот отрывок от начала до конца.
