Равным образом, злились и мелкие чиновники из разночинцев, достаточно образованные, чтобы более или менее понимать ситуацию и, понимая, строить теории на тему «Кто виноват?». Естественно, чуя, куда ветер дует, оживилсь улемы и шейхи, полсотни лет сидевшие тише воды, опасаясь секим-башка, а теперь получившие шанс оседлать волну за «старые добрые времена». Каир и Александрия ворчали, порыкивали, естественно, определяя виновником всех бед хедива, который-де предал ценности ислама, продал страну кафирам и лишает ее будущего.
Правда, высшие слои креаклиата, так или иначе вписанные в систему, - даже в роли «лояльной оппозиции», - рассматривали проблему, как «преходящий побочный эффект становления молодой демократии», и их газеты уговаривали «потерпеть, положившись на мудрость и дальновидность нашего хедива». Но, коль скоро социальный заказ сформировался, кто-то, достаточно грамотный, чтобы внятно назвать вещи своими именами и объяснить «базару», чего он хочет, рано или поздно не мог не появиться, - и он появился.
Вообще-то, Мухаммад ибн Сафар Хусейни (позывные «Найем» и «Джамалутдин Аль-Афгани», как мы и будем его называть), к Египту отношения не имел, но этот аспект его, убежденного панисламиста, не волновал ни в какой степени. Сеид, - то есть, потомок Али, - клерк при дворе афганского эмира, учившийся в британской Индии, он покинул родные места в 1869-м, не поладив с начальством, которое обвинял в отступлении от идеалов ислама, и с улемами, считавшие такие заявления ересью, и какое-то время пожив в Турции, перебрался в Каир. Где, пользуясь либерализмом властей, начал проповедовать то, за что в Кабуле посадили бы на кол, а в Стамбуле закрыли бы лет на десять.
По мнению ряд исследователей, это был «первый исламский революционер нового типа», и видимо, так оно и есть. Не отрицая (как в свое время Мухаммед Али), что у Европы есть чему учиться в практическом смысле, все остальное Аль-Афгани презирал и называл «гнилью, растлевающей чистые души»; его политическим идеалом была «демократия уммы», основанная на принципах «чистого ислама» и конкретно воплощенная в конфедерации мусульманских государств во главе с халифом. Короче говоря, «вера выше границ, справедливость выше закона», и очень желательно, во всемирном масштабе.
Однако, поскольку начинать надо с малого, с середины 70-х, завязав (личность была яркая, притягательная) обширные связи во «всём Каире», он аккуратно формировал «несистемную оппозицию». А когда небольшой кружок единомышленников, наконец, сформировался, а в марте 1877, - уговорив близкого друга Якуба Саннуа, имевшего итальянский паспорт, а потому неприкосновенного, взять на себя роль главного редактора, - начал издавать «Абу Наддара зарка» («Наблюдатель с голубым моноклем»).
Эта газета, - острая, бойкая, ехидно-сатирическая, - а потому быстро ставшая популярной, критиковала власти на грани фола, позволяя себе даже называть самого хедива «околоточным надзирателем». За что ее через два месяца и закрыли, выслав зиц-главреда на родину, в Ливан, однако Аль-Афгани, найдя спонсоров, в 1877-м основал газету «Миср» («Египет»), затем в июне 1878 - газету «Ат-Тигара» («Коммерция»), и везде предоставлял слово не только своим единомышленникам, но всей «Хизб аль-Ватан» («Партии Родины») - разношерстным оппозиционерам, объединенных неприятием «европейского кабинета».
Понемногу становясь все смелее и радикальнее, он в статье «Власть тиранов», увидевшей свет 14 февраля 1879, дошел уже и до прямых призывов к установлению республики, «которая, по внутренней сути своей, равнозначна Халифату». Параллельно шустрый пуштун активно сотрудничал с уже обосновавшимися в Каире масонами, по пятницам не пренебрегая и выступлениями в мечетях, непосредственно перед «улицей», слушавшей яркого оратора с большим вниманием, ибо говорил он вещи простые и понятные:
«Вы рождены в рабстве и живете под властью деспотов. Много веков вы терпели гнет жестоких пришельцев. Хлеб, который вы добываете в поте лица, отнимают у вас без вашего ведома… Воспряньте же от вашего безразличия. Отряхните прах невежества и лени. Выйдите на прощадь и станьте свободными, как другие народы, или умрите шахидами!». Такого не выдержали даже безмерно либеральные власти: несмотря на то, что никакой серьезной организации у понаехавшего говоруна не было, его, давно уже взятого на карандаш, арестовали и выслали, - но зерна, брошенные им в хорошо унавоженную кризисом почву, дали ростки.
Весной 1879, - Аль-Афгани еще вовсю витийствовал на мимбарах столицы, - в Александрии возникло тайное общество «Миср аль-Фатат» («Молодой Египет»), основанное несколькими итальянцами, поклонниками «Молодой Италии» Мадзини. А также молодыми арабами из зажиточных христианских и еврейских семей и мусульманами из «афганского кружка», желавшими ускорения, гласности, перестройки и национального правительства, «ответственного только перед свободно избранным парламентом».
