Картинка в зеркале пошла рябью, и навалившийся со всех сторон кисляк густыми клубами за считанные мгновенья полностью спрятал от моих глаз оригинальный местный аналог телевизора.
— Что это было? Зачем? Почему? — бросил я в окружающее безмолвное марево ворох накопившихся вопросов.
— Давно не виделись, Рихтовщик, — донесся из-за спины в ответ знакомый насмешливый голос. — И ты не соизволил даже поздороваться.
— Извини, Хранитель. Здравствуй.
— И тебе не хворать.
— Теперь можно спрашивать?
— М-да, есть все-таки незыблемые вещи в этом переменчивом мире. Столько лет прошло, а ты каким был торопыгой, таким и остался… Ладно, не буду тебя томить. Хочешь знать, для чего я оживил в твоей памяти это давнее воспоминание? Изволь… Я посчитал, что так нагляднее и проще будет напомнить тебе, Рихтовщик, о принятом тринадцать лет назад обязательстве перед маленькой девочкой.
—
— Все так. А еще ты дал ей имя. И по закону Континента…
— Она сама себя назвала Галей.
— И ты первым это признал.
— Да, но…
— Никаких «но», Рихтовщик. По закону ты ее крестный. И, после ухода Ртути, имеешь неоспоримое право стать опекуном при низкоуровневой Гале — без пяти минут наследницы самого крупного стаба Пятнадцатого Юго-Восточного региона.
— Ну, знаешь, это уже перебор, — возмутился я. — Конечно, я не отказываюсь помочь Гале. Да и Ртути обещал приглядеть, чтоб ее никто не обидел. Но какой, в жопу, из меня опекун. Я ж Рихтовщик. Прихлопнуть кого — это хоть два раза. Но опекать молодую девку… К тому же, у меня самого, как выяснилось, хренова туча незавершенных дел. Кто, думаешь, меня на свидание с тобой отправил?
— Слеза.
— Твою ж мать, нашел у кого спрашивать…
— Девушку можно понять, Рихтовщик. Ты вдруг исчез на тринадцать лет, за которые у нее накопилась огромная на тебя обида.
— Хранитель! Эта идиотка связалась с мурами!
— Рихтовщик, ты увидел лишь вершину айсберга. Мой тебе совет: пока не откроешь картинку целиком, не стоит принимать скоропалительных решений.
— Млять!
— В некотором роде, Слеза тебе даже помогла.
— Расстреляв из винтовки мурам на потеху?
— Избавив от удручающей участи стать пленником муров. И косвенно поспособствовав твоему вмешательству в борьбу за наследство Ртути.
— Какую, к стиксу, борьбу?! Нахрен мне не нужно ничье наследство. Я готов побыть какое-то время телохранителем Гали. Но когда страсти вокруг девчонки улягутся…
— Она ксер, Рихтовщик. Страсти вокруг девчонки не улягутся никогда. Пройденный же тобой сороковой уровень открывает возможность претендовать на место главы клана. В данном конкретном случае — на вакантное сейчас место Ртути.
— А если я не хочу ни на что претендовать?
— Тогда тебе придется влачить жалкое существование изгоя, обретаясь либо отшельником на каком-нибудь никчемном крошечном стабе, либо — в компании муров и прочих отморозков на черных анархических стабах. Потому как на белых законных стабах другие лидеры кланов не потерпят присутствия рядом потенциально опасного конкурента.
— А как же Скальпель? Его уровень был гораздо выше сорокового, но он прекрасно уживался с Ртутью.
— Они были друзьями. Начинали на Континенте вместе. И Ртуть доверял Скальпелю, как брату… С тобой, Рихтовщик, такой вариант не прокатит. Ты по жизни одиночка. Впрочем, можешь стать фаворитом при более сильной даме. В Вешалке как раз такая имеется. Небезызвестная тебе Незабудка.
— Об этой стерве мне даже не напоминай!
— Время простых решений прошло, Рихтовщик. Перед тобой открылся уникальный шанс побороться за место главы сильного и могущественного клана. Не профукай его. Иначе, превратившись в изгоя, будешь горько сожалеть о бездарно упущенной возможности.
— Ладно, попробую. Что мне надо делать?
— Для начала, как обычно, прочитать пропущенные уведомления…
