Люся казалась такой маленькой и хрупкой, что он не рискнул лечь сверху, а встал над Люсей на колени и осторожно за бёдра приподнял её. И тут же опустил, потому что лицо Люси вдруг стало испуганным.
– Люся, что?! Что случилось? Тебе больно?
– Нет, Кирочка, нет.
Люся потянулась к нему, и он помог ей сесть, обнял.
– Кирочка, – всхлипывала Люся у него на плече. – Кирочка, я… я не знаю, как сказать, они меня за ноги тянули, головой по полу, я кричала, а они смеялись, не сердись, Кирочка.
Крис обхватил её и досадливо, злясь на самого себя, прикусил губу. Ах чёрт, как всё было хорошо, и как он всё испортил!
– Люся, я не хотел, я не подумал, Люся.
– Нет, что ты, Кирочка, – Люся, всхлипнув, потёрлась лицом о его плечо, – ты же не знал ничего, я понимаю. Давай… давай так полежим, ладно?
– Ладно, – сразу согласился Крис. – И… ты замёрзла, наверное, я раскрою постель, хорошо?
– Хорошо.
Он быстро собрал и снял с кровати покрывало, бросил его на стул, откинул одеяло и помог Люсе лечь на её обычное место у стены и сам лёг рядом.
– Ты только не уходи, – потянулась к нему Люся.
– Нет-нет, я здесь.
Они обнялись и лежали так, в тишине, только птичий весенний гомон за окном.
– Кирочка, – вздохнула Люся, – ты не обижайся, но я… я не могу тебе сказать, ну, об этом.
– Я не обижаюсь, что ты, конечно, не говори. Я с тобой, Люся, я всегда буду с тобой.
И уже Люсины руки касаются его лица, зарываются в его волосы. И он мягко гладит её плечи и спину, обходя полоски пластыря. Люся всё ближе к нему, её грудь плотно прижимается к его груди. И опять его толкает в спину упругая горячая волна. И уже не со страхом, а с радостью он ощущает своё тело, что снова владеет им. И Люся рядом, не боится, не отталкивает его.
– Люся, а так? Так можно?
Он осторожно подвинулся так, чтобы нога Люси легла на его бедро.
– Да, – удивлённо согласилась Люся. – А что, Кирочка?
– А вот так? – лукаво спросил он, мягко толкая её, не входя, а показывая, что хочет войти.
– И так, – Люся несмело улыбнулась ему и, увидев, как он обрадовался её улыбке, засмеялась. – И так, Кирочка! Конечно, так.
Взять, поправить её ноги руками Крис не рискнул. Раз Люся боится, когда её берут за ноги, так он же не дурак, чтобы пугать её. И он поёрзал, бёдрами раздвигая ноги Люси, и снова мягко толкнул её. Волна была совсем рядом, но он ещё чувствовал и осознавал себя. Люся не испугалась его толчка, не зажалась, и он, целуя её в губы и шею, по-прежнему лёжа на боку, вошёл. И тихо засмеялся удивлённо-радостному лицу Люси, покачался в ней, чуть-чуть, без ударов. Люся всё плотнее обхватывала его плечи, прижимала к себе. И, поддаваясь её рукам, он ударил сильнее. Люся охнула, но отпрянуть он не успел, потому что его опять накрыла и понесла горячая волна.
…Когда Крис заснул, Люся осторожно поцеловала его в висок. Крис вздохнул, не открывая глаз, и улыбнулся во сне. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и Люся, примостившись рядом и опираясь локтем о подушку, как впервые разглядывала его. Смятое скомканное одеяло валялось на полу, они сами не заметили, как и когда столкнули его. И день на дворе, солнце так и бьёт в окно, а они оба голые, а ей не стыдно. Вот ни капельки не стыдно, и всё! Она разглядывала его смуглое мускулистое тело, какой же он красивый и сильный, и впервые не думала о том, какая она рядом с ним.
Сквозь сон Крис чувствовал этот, ласково скользящий по нему взгляд и улыбался. Как же ему хорошо. Ему и в голову не приходило, что это может быть приятным. Не работой, а удовольствием. Как же хорошо. Так лежать бы и лежать, и чувствовать Люсю рядом, и ни о чём не думать.
И тут он сообразил, что ему-то без одеяла привычно, а Люсе может быть холодно, и открыл глаза.
– Люся…
– Я разбудила тебя?
– Нет, я сам проснулся.
Он соскользнул с кровати и поднял одеяло.
– Я укутаю тебя.
– Ой, а времени сколько? – вдруг спросила Люся.
– Скоро час, – мельком посмотрел на будильник Крис.
– Ой! Обед уже, – Люся соскочила с кровати, схватила свой корсет. – Я сейчас за обедом схожу, и…
И замерла, глядя в зеркало. Она вдруг увидела себя. Худую, в пятнах, безволосую, повязка на боку отклеилась, и видны жёлтые, как гнойные корки на багровых влажно-блестящих ожогах. Люся закрыла лицо руками и заплакала.
– Ты что? – рванулся к ней Крис. – Люся, что с тобой?!
И уже сообразив, что же случилось, развернул Люсю к себе, спиной к зеркалу.
– Люся, посмотри на меня, Люся, пожалуйста.
Люся подняла к нему залитое слезами лицо с жалко дрожащим, перекошенным от плача ртом.
– Я – твоё зеркало, посмотри мне в глаза, Люся. Ну же, Люся, ты видишь себя?
– Господи, Кирочка, – дошло наконец до Люси, и она, обхватив его за шею, снова заплакала, но уже по-другому.
Подхватив на руки, Крис отнёс и посадил её на кровать, сел рядом так, чтобы она не видела зеркала. Поцеловал в губы и шею.
– Спасибо, Кирочка, – всхлипнула, уже успокаиваясь, Люся.
Они немного посидели в обнимку, и Люся решительно встала.
– Надо за обедом сходить, я сейчас.
– Одеть тебя? – предложил Крис.
– Нет, что ты, – даже испугалась Люся, и он не настаивал.
