Дед сразу прошлёпал к лежанке, на которой спал вместе с Ларькой, и лёг. Артём, пристраивая свои книги и тетради на комод, слышал, как дед кряхтит и осторожно ворочается, а вот и захрапел. По-прежнему не зажигая света, Артём разделся, сложив на табуретку штаны и рубашки, оставшись в одних исподниках – тепло, можно и без нательной обойтись – сел на край кровати, где спали втроём: Лилька у стены, рядом Санька и он с краю, обтёр ладонью ступни и нырнул под одеяло, подтолкнув вольготно раскинувшегося Саньку.
– Тём, ты? – сонно спросил Санька.
– А кто ж ещё, – шёпотом ответил Артём. – Спи.
Толстое ватное одеяло придавило его мягкой тёплой тяжестью. Он вытянулся на спине, закинув руки за голову так, что Санькина макушка упиралась ему теперь в подмышку, и заснул, как провалился.
Пересказав Норме все сегодняшние события, Джинни вздохнула:
– Как хорошо, мама.
– Ну и отлично, – улыбнулась Норма. – Я очень рада. Завтра у тебя дети?
– Да, дошкольники, – Джинни встала. – Я пойду спать, мама, хорошо?
– Ну, конечно, Джинни.
Джинни поцеловала её в щёку и убежала. Норма убирала посуду и улыбалась. Как хорошо, что всё кончилось, её Джинни стала прежней, нет, даже ещё лучше. Доктор Айзек был прав – смена обстановки и положительные эмоции, и ещё время. Вместе они всё вылечат, без всяких микстур и таблеток.
Женя сидела, подперев кулачком щёку, и смотрела, как Эркин пьёт чай. Он уже рассказал ей про всё, она его успокоила, что ошибки пустяковые, он – молодец и, конечно, со всем справится. А завтра он после работы придёт домой, они с Алисой пообедают, и он отведёт её на занятия. И подождёт там или, скажем, по магазинам пройдётся, чего-то из продуктов или по хозяйству посмотрит, а Женя спокойно придёт домой, всё приготовит, уберёт и вообще…
Эркин кивал, соглашался, что, конечно, Жене бежать с работы домой, а уже потом отводить Алису на занятия, то получится слишком поздно. А когда он во вторую смену, он будет водить Алису в Центр с утра, тоже удобно. Отвёл, опять же прошёлся за покупками, забрал Алису, привёл домой, они пообедают, и он пойдёт на работу. Расписание занятий так и делали, под работающих родителей.
Женя видела, что Эркин чего-то недоговаривает, было что-то ещё, и это тревожит его. Но не спрашивала. Сам расскажет.
Эркин поднял на неё глаза, виновато улыбнулся.
– Знаешь, я не знаю, как это сказать, но… так получилось. Английскому Джинни учить будет, мисс Дженнифер Джонс, ну… – он запнулся.
– Джинни – отличная девушка, – пришла ему на помощь Женя. – И учительница хорошая.
– Да, но когда она заговорила с нами, я… Я испугался, Женя.
– Испугался?! – изумилась Женя. – Чего?
– Не знаю, – он растерянно пожал плечами. – Я… я словно опять там оказался, до Свободы.
Женя молча удивлённо смотрела на него, и Эркин опустил веки, прикрывая глаза, лицо его стало строгим и отрешённым.
– Женя… я не понял ещё, я потом тебе скажу, ладно?
Она кивнула. Так всегда и было, он всегда потом ей рассказывал, не сразу, не всё, как мог. Женя чувствовала, что многое он утаивает, но столь же ясно чувствовала, что делает он это, оберегая её, и не обижалась. Обижаться на защиту глупо. Она протянула руку и погладила Эркина по плечу. Эркин перехватил её руку и поцеловал.
– Спасибо, Женя, – он улыбнулся и встал. – Я уберу сейчас, и пойдём спать, да?
– Да, – Женя тряхнула головой и тоже встала. – Уже поздно, тебе завтра в первую.
– Да, – Эркин быстро и ловко убирал со стола. – Ты иди, ложись, ты тоже устала. Да ещё я со своими… фокусами.
Женя улыбнулась, подошла к нему и поцеловала в щёку.
– Родной мой.
Эркин счастливо улыбнулся.
Они уже лежали в постели, а он всё пытался понять, почему, нет, чего он испугался? Ладонь Жени на его груди, её дыхание рядом, он сам, его близкие в безопасности, да, умом он всё понимает, а так… Эркин закрыл глаза: надо спать, завтра с утра на работу.
Плотная темнота, мягкая тяжесть придавливает его, распластывает по постели, и звонкий весёлый голос:
– А сейчас посмотрите сюда…
…Он сидит в стойле быка у его ног, почёсывая ему подгрудок. Бык косится на него, мерно двигая челюстью, переступает, погромыхивая цепью. Самое безопасное место во всём имении. Ни одна сволочь надзирательская сюда не сунется. И даже Зибо не рискует заходить к быку. В скотной чисто, коровы подоены, корм и вода заданы. Правда, припёрлась эта беляшка, училка хозяйская, и ублюдков притащила, хорошо хоть, только младших, старшая стерва его бы точно нашла и выковыряла, а эти безобидные. Пока. Но лучше отсидеться.
– А это коровки, – звучит звонкий весёлый голос. – Они дают нам молочко…
…Эркин рывком откинул одеяло и сел. Вот оно! Узнал! Она была учительницей в имении, учила хозяйских детей, и это её он тогда вытаскивал из щели за брикетами. Ох, чёрт дери, как неладно!
