Кит и Андрей согласились. Тушёнка с чёрным хлебом неплохо и сытно, кофе горячий и, правда, несладкий, но тоже… пить можно. Сбрасывая стаканчик в ящик для мусора, Кит подумал, что это, похоже, последний его кофе, там придётся пить только чай. Хорошо, что ещё в спецшколе приучился к нему во всех вариантах, в том числе и по-русски.
Наполовину обрушенный мост за окном, остатки завода, руины длинного здания… Отмытые дождями двух зим до белизны, они походили на разбросанные кости гигантского скелета. И молодая яркая зелень не украшала и не скрывала, а подчёркивала их. Развалины то тянулись вдоль дороги, то отступали, разрывались зелёными пустырями. Воздух уже заметно посинел, наступали сумерки.
– К Рубежину, похоже, уже в темноте подъедем.
– Хорошо бы сразу в поезд.
– Это уже как получится.
– Кому куда.
– Может, когда и встретимся.
– А чего ж и нет? Россия велика, найдём место.
Посмеялись немудрящей шутке, и Тошка, как-то по-кошачьи облизнувшись, начал:
– А вот был, мужики, такой случай. Спровадила баба мужика своего в баню, а сама…
Отсмеявшись, рассказал свой анекдот Кит. Пошёл обычный трёп, которым прикрывают страх и неуверенность. Тошкин запас был велик, но однообразен. Кит и Андрей с удовольствием ржали и вставляли свои, из той же серии.
– Стоп-сити, конечная, – пробился сквозь их смех голос проводника из коридора. – Благодарим вас, леди и джентльмены. Стоп-сити, конечная.
Кит вытер выступившие от смеха слёзы и шумно вздохнул:
– Ну что, мужики, собираемся?
– Не обратно же ехать, – хмыкнул Андрей, вынимая из сетки сумку.
Поезд замедлял ход, втягиваясь под перронный навес. Они не спеша надели куртки, взяли вещи, оглядели купе, будто могли что-то забыть.
– А чё, проводнику, сколько дадим?
– Шести хватит, – сказал Кит.
– С носа? – возмутился Тошка.
– В складчину, – решил Андрей.
Кит кивнул, выгребая из кармана смятую кредитку и мелочь. Пока собирали складчину, поезд остановился, и они в негустой толпе пошли к выходу. Проводник помогал выйти и принимал чаевые. Им он, разумеется, помочь не пытался, но деньги у Андрея взял, автоматически поблагодарив:
– Спасибо, сэр.
Кит отвернулся, чуть-чуть нарочито пропуская это мимо ушей, а Тошка фыркнул:
– Напоследок в сэры попали.
– Напоследок можно, – улыбнулся Андрей.
Они шли по перрону, и с каждым шагом встречных всё меньше, а попутных и вовсе нет. Глухой забор-стена поперёк путей, вывеска над дверью.
– Ну, – Тошка взялся за ручку, – будь ты проклята, Империя! – и открыл дверь.
Кит и Андрей молча прошли следом за ним.
– Репатрианты? – встретил их вопросом офицер за барьером. – Документы.
– Ага-ага, – закивал Тошка. – Щас.
– Здравствуйте, – загудел Кит. – Вот они.
– Здравствуйте, – улыбался Андрей, доставая, как и остальные, пакет.
Забрав их визы, маршрутки и удостоверения, офицер передал их девушкам-канцеляристкам для оформления и регистрации, а им дал бланки и ручки.
– Заполняйте разборчиво.
Андрей писал быстро и уверенно, не обращая ни на что внимания. Раз он сидел в библиотеке и умеет загибать по-учёному, то и писать может свободно. Ну вот, теперь деньги. Две сотенных и на три кредитки мелочи, он всё-таки потратился, прикупив себе кое-что в дорогу, совсем же без вещей нельзя, а там ещё сигареты-конфеты, ладно, двести три прописью, золото, драгоценные камни, оружие – всюду прочерки. Он так и не купил себе настоящего ножа. Не рискнул идти в город, да ещё за такой покупкой. Всё? Да, всё. Он протянул офицеру свой бланк.
– Пожалуйста.
Офицер быстро просмотрел, кивнул и показал на дверь у левого конца барьера.
– С вещами на досмотр.
Андрей подхватил свою сумку и, не оглядываясь, на Кита и Тошку, ещё пыхтевших над своими бланками, пошёл к двери.
Пустая комната, только большой стол посередине. Практически сразу, как возникнув из стены или из-под пола, к столу подошёл военный, но в немного другой форме. Таможенник – догадался Андрей и сам, не дожидаясь команды, расстегнул молнию и хотел уже вытряхнуть на стол содержимое сумки – шмон есть шмон, не время права качать – но его остановили неожиданным:
– Не надо.
Андрей сам не заметил, как заложил руки за спину, сцепив пальцы, и молча смотрел, как таможенник перебирает его вещи. Рубашки, трусы, носки – всего по три, четвёртая смена на себе, два полотенца, пакет с мылом и мочалкой, бритвенный прибор, зубная щётка и уполовиненный тюбик с пастой, кружка, миска, складной столовый прибор – ложка, вилка и нож на одной рукоятке, всё-таки прельстился: и всегда нужно, и за оружие не посчитают. И всё, больше у него ничего нет. Но смотри, как аккуратненько, всё, как лежало, так и лежит. В Мышеловке их так же шмонали. А теперь что, личный досмотр? Раздеваться?
Но, к его удивлению, этого тоже не понадобилось. Ему отдали его вещи и показали на следующую дверь.
– Проходи.
– Ага, спасибо, – Андрей подхватил сумку и пошёл к указанной двери.
И не обернулся, хотя услышал за спиной голос Тошки и шлепок заплечного мешка о стол.
