— Ну в последнее время не часто приходилось, и я уже не помню, кого пропускать в первую очередь надо, но тут движение, прямо скажем, небольшое, светофоров и разных мотоциклистов нет. В принципе смогу.
— Тогда заодно и польза от твоей экскурсии будет, хотя по мне это просто глупость. Можно сразу два грузовика перегнать. Назад не одна поедешь, и коней я дам. Спасибо за все, и пока.
Алексей спрятал телефон и поднялся.
«Давно пора баиньки, завтра опять подымут с рассветом», — подумал он. Попрощался с охранницами и привычно полез на третий этаж по приставной лестнице.
В дверях остановился, обалдев от картины. Койот стояла возле кровати на коленях, наклонив голову и подставляя шею под удар. Трогательно так смотрится смирение, только не слишком верится.
«Спать я сегодня не буду, — обреченно понял Алексей. — Вполне себе красивая шея, да и жена досталась очень ничего. Показать приятелям в Москве — обзавидуются. Еще бы за спиной крутить перестала, и было бы полное счастье».
— Вот это что? — поинтересовался он, проходя мимо и плюхаясь на кровать. — Тонкий намек на постоянное подслушивание моих разговоров или признание вины и подтверждение слов Разрезающей плоть?
— Он сам, конечно, не врал, — сообщила Койот, — для этого у него другие были.
«Значит, подслушивала», — поощряюще кивая, сделал вывод Алексей.
— А потом сказать — карма не позволяет?
— А тебе бы понравилось?
— Конечно, нет. Зато не пришлось бы с идиотским лицом выслушивать откровения посторонних. Ты мне лучше скажи, на ребенка ты разрешение получила от Совета или это такой полезный паукам эксперимент?
— Дурак, — зло сказала Койот и, подняв голову, посмотрела ему в глаза. — Ты что думаешь, я от других в этом смысле отличаюсь? Когда запрет существует, обязательно хочется. Вот разрешат всем — непременно найдутся желающие не рожать. А пока очередь стоит, все только об одном и думают. А захотела бы, могла себе и другого найти. От тебя, чтобы знал, долго родить нельзя было. Несовместимость. А после того, как про Клан объявил, все изменилось. С людьми не так. Мы вполне можем иметь общих детей, и наша наследственность подавляющая. На сотню предположительно девяносто девять оборотни будут. Статистика нужна для точности. Так что могла бы и не спать с тобой. От кого хотела, от того и родила. И больше такого не говори.
— И многих Черепаха успела проверить? — спросил с любопытством Алексей.
— Вот у нее и спроси.
— А откуда Старик так много про перевертышей знал, поинтересоваться уже можно?
— Был у него такой знакомый, — нехотя ответила Койот. — Из наших же, оборотней, и вдобавок паук.
— Ну-ну, — подался вперед Алексей.
— Да не знаю я, — с досадой ответила она. — И он не знал. Ушел через проход вроде твоего и больше не появлялся. Столетия уже прошли.
Алексей помолчал, соображая и глядя в потолок, потом сел нормально.
— Слушай, я так понимаю, что вот это твое представление с покаянием было очередной порцией «здесь нажать, а вот тут сделать необходимый акцент». Никакого смысла давать тебе по шее не вижу. Останешься очень довольной прекрасно проведенной операцией по охмурению, а я еще буду чувствовать себя виноватым.
Она искоса глянула и промолчала.
— Нет, — обещающим тоном сказал Алексей, — наказывать надо, чтобы обидно было и запомнилось. Урок положено хорошо выучить на будущее. Мы теперь одна семья и работать должны в одной команде. Я от тебя ничего не скрываю… Ну почти, — поправился он. — Если есть прямая просьба не распространяться — это другое дело. Поэтому, — он сделал паузу, — ты сейчас притащишь все, что осталось от Старика, и объяснишь, что это и для чего необходимо. Дополнения к Кодексу не вздумай забыть.
— Тебе все равно это бесполезно, — Койот зашипела, почти как рассерженная кошка.
— А мне любопытно, — спокойно сказал Алексей. — Мало ли что ты опять забыла рассказать. Забирать я у тебя ничего не собираюсь, а вот выяснить, что можно использовать, — это совсем неплохо. Давай, давай. Что сегодня не успеем, завтра продолжим.
— Куда лезешь, дура, — зашипел я, пригибая голову девчонки вниз от окна, куда она с врожденным идиотизмом пыталась выглянуть. Повезло мне с ней. Мало того что все из рук валится, так еще и мозги отсутствуют. Блин, даже не помню, как ее зовут, но ужасно хочется начать проводить воспитание кулаком. А ведь так спокойно начиналось…
