— От размера зависит, — пояснил Летчик. — Сейчас полсотни без проблем, но я считал — до двухсот тысяч номеров легко возможно. Потом доходишь до определенного объема — и стопорит. Связь начинает запаздывать, могут даже потеряться куски. Это нормально, хотя пока чисто теория, нуждающаяся в проверке, но, может, оно и к лучшему. Захватить весь мир, — он хихикнул, — и страшно его угнетать мне не удастся при всем желании. Да и под хвост Мави такие желания. Зачем мне ваш мир? Золото без надобности, самки, даже мохнатые, тоже. Поэтому с самого начала необходимо оставить резерв и полностью до максимального объема не доходить. Отсюда вывод — экспериментальная проверка подождет. Половина объема расходуется только с моего согласия. Сто тысяч номеров вам хватит на все случаи жизни и на много лет вперед. И терять куски мне тоже не нравится, получается бессмысленная растрата. Да, и телефонов нам столько сегодня не нужно. И ты не сможешь достаточно сделать, и цена непременно упадет. Телефон должен быть вещью частой, но недешевой.
— Какой-то ты меркантильный, — грустно сказал я. — От Дашки, что ли, набрался?
— Кто, — обиделся Летчик, — я? Да никогда. Все это нужно, потому что я не знаю, что там дальше будет. Надо зарезервировать часть объема под собственные нужды. Два самолета и один «хаммер», да еще работающие для вашего интереса, меня не устраивают, хотелось бы что-то вроде робота, способного самостоятельно передвигаться и работать без помощника. Манипуляторы требуются. Где их взять в наших условиях? В вашей кузнице такого не сделать. Значит, нужен постоянный доход — и не маленький. Знаешь что? На завод отправить кого-нибудь надо. Посмотреть на месте, что они могут, а что нет.
Из уже сгустившейся темноты появились рейдеры. Привычно заняв круговую оборону от любой неприятности, рассыпались в разные стороны. Волки кружили вокруг, все внимательно обнюхивая и поглядывая в сторону леска. К Мави они не приближались. Драться вместе — это сколько угодно, а общая компания у кошачьих с псовыми бывает, только если с детства вместе росли. Тут дело не в какой-то врожденной ненависти, а в общей территории, на которой они охотятся. Волки добычу загоняют, кошки бросаются из засады, но пища у них одна и та же. В природе они могут и убить друг друга, на равнинах соблюдают определенный политес, но избавиться от врожденного инстинкта не так просто.
Я помог Торопыге снять с коня большой кусок брезента и завернуть в него тело. Самый тихий из всей компании и незаметный, но всегда при деле. Так оно обычно и бывает, кто не устраивает скандалов по поводу дополнительной работы, тот ее и делает. Мы перекинули покойного Дядю поперек крупа и привязали к лошади, чтобы по дороге не свалился. Конь недовольно косил глазом и норовил сбежать, не дожидаясь, пока труп закрепят. Не нравились ему запах крови и эта нехорошая тяжесть.
Я, кстати, его прекрасно понимаю. Кому это надо — тащить до берега, а потом все равно в яму закапывать. Что просто так оставить на месте гибели, что там зарыть — все равно в землю уйдет. Не сразу, так через желудки падальщиков. Все вернемся в природу. Не все равно, где землю удобрять? Это для живых есть разница — мертвым уже все равно, где их положат. Ладно еще, когда родственники у землян приходят покойника проведать, так у серба таких не наблюдается, и памятник ему без надобности. Зря Зверь говорит про наши странные обычаи, у них ничем не лучше.
— Что сидим с кислыми рожами? — спросил Рафик после часа молчания.
С утра, как положено, выкопали могилу, похоронили и поставили самодельный крест. Потом они долго разбирались, кто помнит молитвы. Рафик вроде мусульманин, Даша не то католичка, не то иудейка, остальные теоретически православные. Теоретически потому, что понятия не имели, что именно положено говорить в таких случаях. Совместными усилиями, с запинками и спорами, выдавили: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Аминь!»
«Аминь» с облегчением, что избавились от непосильного труда, хором сказали все, включая Рафика. Даже я знаю, что отпевают не так. Этот кусок мне тоже достался от Зверя. Когда у него мать болела, он узнавал, как это вообще бывает. Из особо яркого у меня в памяти прекрасно сохранилась реклама в Интернете:
Свято-Богоявленский мужской монастырь. Рекомендуемые пожертвования:
сорокоуст — 50 рублей;
поминовение на полгода — 100 рублей;
поминовение на год — 180 рублей;
вечный помин (пока стоит обитель) — 1000 рублей — высылается свидетельство.
