— Он сказал: «У меня две рощи, и нужны два нормальных паука, а не трое недоучек, и Черепаха, которая считает себя старшей над всеми. Я не знаю вашего паучьего правильного поведения, но мне нужна Койот, чтобы восстанавливать сожженные деревья-дома и сажать новые на место погибших окончательно. Она дала клятву служить Клану, а не глубокоуважаемому Старику. Я готов проявить сколь возможно огромное уважение и дать богатые подарки — это уж сама на месте решай, насколько большие и что именно, — но очередных отговорок принимать не желаю. Пусть выбирает: или возвращается, или остается там навсегда».
— Замечательно, — захихикал Старик. — Он получит большой сюрприз. Она поедет, но только вместе со мной. Не пугайся, — добродушным тоном сказал он Черепахе. — До твоих планов и амбиций мне нет дела.
«Как же, — подумала она, — до тех пор, пока они тебе не мешают, а что тебе, собственно, надо, только ты и знаешь».
— Надо все-таки заняться его воспитанием, — продолжил Старик. — Последний этап. Если он может одно, значит, сможет и другое. Ты точно не замечала ничего подобного?
— А зачем мы тогда по лесам назад тащились? Туда — он места не знал, но назад…
— Это еще ничего не значит, — отмахнулся Старик. — Может быть, если бы вас по-настоящему прижали, он бы что и сделал. Вижу, не согласна, а зря. Он совсем не дурак, и чем меньше Народа знает о таких вещах, тем лучше. Этим займусь я. Договор! Ишь ты, чего удумал…
— Они встретились наедине с князем, — послушно забубнила Черепаха. — Никаких свидетелей, даже телохранителей не было. Что конкретно обсуждали и говорили — неизвестно. Граница была проведена по карте, середина рек, приметные камни. Ну как обычно. Два абсолютно одинаковых экземпляра карты у каждого. У них с нашими названиями, у нас с ихними. Запрещено ходить на чужую сторону без веской причины вроде опасности для жизни. Случайно пересекший границу без враждебных намерений должен быть возвращен назад без ущерба материального и физического. Грабить и бить нельзя, — пояснила Черепаха. — В заранее оговоренных местах выставлены наблюдатели, которые в случае возникновения вопросов вроде этого должны подать сигнал на другую сторону огнем или флагом. Все это касается всех шести рощ. Мы все равно первые к границе по расстоянию, но за их действия отвечаем тоже. Отдельно в договор включены Кошки и Росомахи в других местах, до тех пор, пока они соблюдают союз. Оговорена также возможность повторной встречи. Он прямо не говорит, но, похоже, они с князем хотят еще и торговать. Дерево нам пригодится, а они с удовольствием возьмут коней.
— Про пленных… — подсказал Старик.
— Шестьдесят четыре дружинника и четыреста восемнадцать ополченцев обменяли на сто двадцать попавших в плен во время похода. Одна женщина и двое детей, захваченные во время набега орков, — больше выживших нет, — сами попросились остаться в Клане. Меняли воина на воина, двух женщин за одного воина, двоих детей за одну женщину. Ополченец равен женщине. Или платят выкуп, как за военный трофей: один воин — десять лошадей, ополченец — восемь. Получилось сложно… У зеленых стоимость коней выше и порода другая — мельче наших, но для работы и перевозки грузов вполне годятся. Так что разбирались почти сутки, пока договорились. Получился нам плюс к оговоренному. Каждому по четыре коня, включая погибших, обменянные еще сами выкуп заплатят, еще тысяча двести тридцать лошадей, но это как добавка. Все остальное по закону считали: и погибших, и раненых, и заслуги.
— Торговали и раньше, — задумчиво сказал Старик, — но не пленными. Чтоб зеленые отдали, в первый раз слышу.
— Они только вдвоем говорили, — нерешительно ответила Черепаха и продолжила на поощрительный кивок, — но Зверь сказал, что князь имеет зуб на своих шаманов. Что-то они там не поделили. И заключил Скрепт договор с ним, со Зверем. Неизвестно, что еще выйдет, если кого-то из них не станет. Это слово князя против слова другого князя, вот и надо, чтобы все было в лучшем виде, тогда и с наследником можно будет договориться. Не первый и не последний раз в плен попадают оборотни. Если можно будет выкупить, даже за большую цену, это лучше, чем умирать на дубе.
— Ага, — согласился Старик, — а еще все окрестные семьи и племена орков и оборотней будут обращаться к нашим князьям за посредничеством в подобных случаях. Ничего делать не надо, только подарки принимай! А ты что все молчишь, Койот?
