Они привели себя в порядок, почистив одежду, помывшись и причесавшись, и теперь послушно смотрели мне в подбородок. Койот сидела все в той же позе, как будто и не двигалась, но явно была в курсе происшедшего. Койот — это вам не Кашпировский. При желании она могла посмотреть глазами любого животного, но большинство из них близоруки и полагаются больше на нюх. Зато в небе все время висел ястреб.
— Правильным будет меня выпороть, — вздохнув, сказал Первый, глядя, как я положил перед ним его нож. Втыкать в пол острие — значит показать очень плохие манеры. Дерево-дом может обидеться.
— А почему только тебя?
— Я старший и должен отвечать. Он младший и дрался тоже. Его вины в поражении нет.
— Не за то вас положено пороть, что проиграли. Это с любым случиться может. А за то, что промолчать захотели. Если бы Кабан просто начистил вам морды, я вмешиваться бы не стал. Учитесь думать, где кончается выяснение — кто сильнее, а где начинается оскорбление семьи и Клана. Детские игры для вас кончились. С завтрашнего дня я займусь вами всерьез. Будет вам вместо порки мужское воспитание. Спать идите.
Они переглянулись и послушно встали.
— А… — подал голос Второй. Лицо его неожиданно поплыло, и он снова упал на пол.
Я вскочил и нагнулся над ним.
— Быстро возьми его на руки, — взволнованно сказала Койот. — В первый раз это бывает, когда перенервничают. Входи в транс и нащупай его сознание, надо помочь. Я не могу — я другого вида.
Я отсек все лишнее и вошел в абсолютную пустоту. Сознание медленно плыло по огромному пространству. Где-то рядом бился испуганный ребенок. Я приблизился и коснулся его. Ребенок замер и нерешительно тронул меня в ответ. «Все будет хорошо», — пообещал я, прижимая его к себе и перегоняя энергию. Для Старика с Койот использовать меня вместо фокуса, сливаясь разумом, было делом привычным. Для меня — первый самостоятельный опыт. Страх, предвкушение, надежда — все это шло через меня, и надо было сделать изрядное усилие, чтобы он почувствовал мою уверенность и перестал бояться. «Смотри, как надо», — подумал я и начал помогать ему перекинуться…
Голова Алексея дернулась от удара.
— Вы что, спать оба собрались? — зло спросила Койот. — Так и помереть можно. Учись контролировать, сколько силы отдаешь.
Я сидел на полу и держал на руках маленького волчонка. Он посмотрел на меня, повернув голову, открыл рот и облизал руку.
— Ты, — повернулась Койот к Первому, — быстро за едой.
Он тут же сорвался с места и унесся с топотом.
— Спасибо, — неожиданно услышал я в голове.
— А ты молодец, что понимаешь, — одобрительно сказала Койот и погладила волчонка.
В комнату вбежал Первый и торопливо сунул брату под нос миску с нарезанным мясом. За ним появилась Третья и стала его тоже обнимать, мешая нормально есть.
— Я что-то не знаю? — тихо спросил я.
— Ты ничего не понял, — так же тихо ответила она. — В первый раз при переходе в боевую форму всегда больно и неприятно, и потом слабость. Если тебя любят и обнимают — это легче. Вся семья собирается вокруг. Но когда случается вот так неожиданно, из-за нервов, или оборотень ослаблен голодом, болезнью, ранами, он может умереть. Тут и паук не всегда поможет, если поздно позовут. А ты умудрился столько в него собственной энергии перекачать, что он ничего не почувствовал. Раз-два — и переход. Мы и по часу мучаемся. И потом тоже лучше в куче посидеть — так легче. А заодно ты дал ему что-то, я не поняла что, но вы теперь без проблем можете говорить мысленно. Потом разберешься и запомнишь как. Интерес в том, что считается, чем легче первый переход, тем сильнее оборотень будет физически и тем больше у него шансов вырасти в сильного паука. У меня теперь есть возможность проверить. — Она подумала. — А может, и повторить.
— Сука ты, что, предупредить нельзя было?
— Я не сука, а самка. Суки у волков, а мой род — приматы, — свысока пояснила она. — А предупредить нельзя, даже роды не бывают минута в минуту, а перекидывание угадать невозможно. И вообще, — искоса глянув на меня, сообщила Койот, — я тебя пыталась нормально учить, а что толку? А теперь сам освоил.
— Так, — сказал я, отодвигая детей и разглядывая волчонка. — Все на месте — голова, лапы, хвост. Зубы покажи. — Он открыл пасть. — Зубы тоже острые, да и масть подходящая. Ты у нас теперь будешь Неждан. — Я взял его за загривок и понес в постель. — Сегодня все спят вместе. Если захочешь во двор, разбудишь меня — сам не ходи. Завтра пойдем с тобой к кузнецу заказывать для тебя нож. Всем спать.
Вошла Черепаха и села напротив.
— Тебе тоже, — сообщил я ей, — положено наказание. Следить надо за правильным поведением. Помоешь потом посуду.
— Это так ужасно? — весело спросил Рафик и чуть не подавился под ее гневным взглядом.
— Я тебе как-нибудь в другой раз объясню, в чем проблема…
Я повернулся к Черепахе.
— Все в порядке, — поспешно отрапортовала она. — Найденыш уже накормлен и оставлен во дворе под присмотром. Мави сидит рядом, Зоя тоже.
— И где в этом случае наше место? — настороженно спросила Лена.
— Значит, вы согласны?
— Ты все-таки сначала ответь.
