Бывший школьный учитель, превратившийся в убийцу, полежал, не шевелясь, несколько минут. Ничего не происходило. И вот, наконец, за спиной хрустнул снежный наст. Кто-то пытался обойти парня с тыла. Михаил покосился вправо, заметив мелькнувшую среди стволов тень. «Если это последний бандит, то можно, не таясь, развернуться на сто восемьдесят градусов и расстрелять его в упор, – стал просчитывать свои действия Рохля. – А если по фронту еще противники? Раскрою свою позицию – и привет!»
– Вот ты где, су-у-у-ук-а-а-а-а-а! – С диким воплем, совершенно неожиданно, из-за дерева выскочил лохматый мужик с топором наперевес.
Мельников растерялся и замешкался.
– Убью, падла! – прорычал мужик.
«Не вскочить – не нажать на спуск, – в отчаянии подумал Рохля. – Патовая ситуация».
А лохматый уже опускал свое орудие вниз…
…топорище замерло в сантиметре от зажмурившегося Михаила. Орудие вывернуло из рук бандита какой-то неведомой силой, топор отлетел в сторону и завис в воздухе. Затем начал вращаться. Мужик тупо пялился на аномалию. А топор раскрутился до немыслимой скорости за считаные мгновения – и поспешил вернуться к своему хозяину. Лезвие, повернувшись боком, воткнулось грабителю прямо в лицо, срезав нижнюю челюсть, и окровавленное орудие, пролетев еще немного, упало чуть в стороне.
Кровь хлестала фонтаном.
Рохля не отвернулся.
Поднявшись, он отряхнулся от снега, накинул оружейный ремень на плечо и, осторожно обойдя опасную гравитационную аномалию, приблизился к погибшему.
– Что ж вы, суки-то, докопаться захотели? Жрать нечего? От безысходности уже?
Мельников бесцеремонно обыскал труп. В карманах бандита нашлись два патрона от ружья – и больше ничего. В драном рюкзаке – пустая фляга и черствая горбушка хлеба.
– Оружие вам нужно было? Еда? Вода? Не на того нарвались. И просить у меня не стоило бы. Даже по доброй воле не отдал бы вам ничего. Здесь, браток, каждый сам за себя теперь.
Примерно десять минут Михаил тихо сидел на стволе опавшего дерева. Курил. В голове шумело.
Куртка была вся в пятнах крови.
Больше никто не появился. Стало быть, бандитов было всего двое. Мельников встал, осмотрелся и закурил вторую сигарету.
Темный лес вдруг словно расступился, и Михаилу открылась небольшая заброшенная деревенька – домов пять-шесть. Все он были разрушены: провалившиеся крыши, обвалившиеся стены, покосившиеся изгороди, выбитые окна и обугленные печные трубы.
– Паршивое место для отдыха, – сказал Рохля сам себе. – Ни костер не развести, ни поживиться чем.
Замер.
– Твою…
Деревья вдруг задрожали, роняя снежные шапки, белая пыль взвилась в воздух, и из леса выскочила стая серых волков.
Михаил отреагировал молниеносно. Не раздумывая, он перепрыгнул через ограду. Зацепился комбинезоном – послышался жалобный треск. Сталкер кубарем скатился в глубокий снег, схватился за оружие.
Щелкнул затвор. Мельников стал медленно отходить к руинам. Волки достигли изгороди, начали жадно грызть деревянный штакетник. Подняв ствол, парень задержал дыхание. Волки уже протискивали свои страшные морды в дыры в заборе, клацали зубами.
– Как же вы меня за… – реплику заглушил вой автоматных очередей.
Вечером Михаил стал замерзать, сильно похолодало. Снег вернулся вместе с холодным пронизывающим ветром. «Метель, чтоб ее, – ежась на ходу, думал Рохля. – А говорили, что снега в Зоне не бывает». Лесные дороги сменялись открытыми прогалинами. Голые березки топорщились на промерзшей земле. Местами потрескивали и искрились всевозможные аномалии. Вскоре стемнело. Сквозь заросли орешника Михаил разглядел заброшенную в лесу избушку. Сколько он их повидал за весь свой путь – не счесть. Еле передвигая ноги от усталости, искатель подошел к заброшенному жилищу. Скинув с плеча автомат, Мельников осторожно осмотрелся и включил еле живой фонарик. Открыл дверь, всунул голову в проем и повел лучом налобника по углам. Вроде, никого тут не было.
– Стой на месте! – услышал вдруг Михаил. – Не оборачивайся!
– Дьявол, – выдохнул сталкер.
Пистолет лег в ящик стола. Каждый день, все те несколько месяцев, что он исправно сливал информацию Коннору, Кон доставал ствол и приставлял к виску, но всегда возвращал оружие обратно в стол. Не хватало духу, чтобы покончить с собой.
– Потому что я не должен умирать.
