Чувствую, Пётр Иванович напрягся слегка, а доктор только головой покачал. Вот ненавижу, когда так смотрят: мол, всё нормально, не волнуйтесь, всё будет хорошо…
– Я бы не был столько категоричен, тем более что ваши умственные способности как раз никакого сомнения не вызывают. Достаточно посмотреть на ваши оценки на экзамене Академии Теллура. Но если говорить о вашем потенциале как Чёрного…
– Так, Отто, рот закрыл, – Пётр Иванович так рявкнул, что я вздрогнула. – Кто тут давеча меня попрекал, что я слов подбирать не умею? Инге, не обращайте внимания: у нашего доктора случился тяжёлый приступ корректности и деликатности. Я не буду ломать комедию и скажу прямо. С вами две проблемы. Мы не знаем, как инициировать взрослого и вы, скорее всего, действительно будете отставать в развитии как Чёрный Дракон. Честно скажу, я не хотел вам этого говорить, но раз наш эскулап решил расставить точки над «i»…
– То есть я… не смогу?..
Вот как это описать? Когда уже всё ясно и понятно, вот долг, вот принятое решение, а вдруг оказывается, что всё это… Неправда. Враньё. Ложь.
Опять ложь.
Ненавижу.
Я голову опустила, глаза спрятала, но чувствую – подбородок дрожит, и остановиться не могу, и не знаю, что дальше. Вернее, знаю: надо просто дождаться, пока «Аладу» отремонтируют, и улетать. Нечего мне на Марсе делать. Тим пусть здесь остаётся, ему тут нравится, а я его люблю и хочу, чтобы ему хорошо было, но мне… Мне тут ловить нечего.
– Тогда зачем мы куда-то едем? – лучше бы промолчала, честное слово! Потому что по голосу понятно, что сейчас разревусь. Хотя чего скрывать-то, и так всё ясно. Чёрный Дракон, как же! Позорище одно…
– Инге… То, что мы
– К… кому?
– Бабушка – это скала такая. Считается, что это спящий дракон. Бабушка всех драконов. По нашей традиции детей Чёрных перед инициацией привозят к ней. Вот мы и решили для начала провести вас по всей стандартной процедуре. Не получится – будем думать, варианты есть.
– А почему она Бабушка?
Правда – почему? Ну, там Мать драконов, или Отец – это было бы понятно. Это так… героически, что ли? Соответствует. Всё-таки это дракон. А Бабушка… Бабушка – это что-то мягкое, тёплое и уютное, вязаный плед, домашнее печенье, пряное молоко… Да, у меня бабушки не было, но у подруг – были, я видела, как это бывает, я знаю.
– Это легенда. Или сказка, называйте, как хотите, – доктор снова в разговор влез. Причём суетливо так, словно ему неловко было. – Говорят, что Первые стали Чёрными Драконами потому, что их благословила Бабушка всех драконов. Рассказывают, что когда Первые в очередной раз поехали на разведку, то в горах увидели двух маленьких дракончиков. Один из них попал под обвал и не мог выбраться. Первые помогли дракончику, но при этом у них сломалась тележка, которой они сдвигали камни. Они должны были погибнуть: запас кислорода был ограничен, надвигалась буря, а пешком вернуться на базу они не успевали. И тогда дракончики отвели их к Бабушке. И Бабушка в благодарность за спасение внуков благословила Первых и дала им силу, чтобы они смогли выжить и защищать мир от врагов, как когда-то делали драконы. А её внуки пришли к детям Первых и росли вместе с ними. Вместе сражались с мантисами. А когда Первые погибли, драконы ушли в пустыню и горы и уснули там в ожидании дня, когда их друзья вернутся.
А ведь и Тим рассказывал, что к детям Первых приходили маленькие драконы. Как же он их называл тогда? «Длакончики», точно! Выходит, не такая уж это легенда. И вот интересно… Звучит-то это как сказка, но я всё-таки была оунси, училась как жрица, и знаю, что за такими сказками обычно стоит что-то реальное. Так что же, эта скала – и вправду дракон? Может быть, она мне поможет? И я зря рано расстроилась и рукой на себя махнула, потому что всё у меня получится?
Пётр Иванович фыркнул:
– Говорят, «марсианка» начинается у тех, кто Бабушке почему-то не нравится.
– Так она правда дракон или это сказка?
– Скоро сами увидите…
Похоже, я здорово вымоталась за последние дни, потому что опять уснула. И очередное пробуждение с предыдущим было не сравнить. Из сна меня выдернул голос автомата: «Внимание! Опасность! Развернитесь. Запретная зона. Опасность. Опасность. Запретная зона…»
Я вскинулась, вскочила, ничего спросонья не понять, но тут Пётр Иванович отключил оповещение и вездеход остановил.
– Это не нам, – сказал. – Тем более что вглубь закрытой зоны мы не поедем.
– А что там?
Вот знала же, что не надо спрашивать, что мне не ответят, скорее всего. Пётр Иванович просто улыбнулся своей второй улыбочкой. У него их две. Обе короткие, словно ему улыбаться непривычно, но одна приятная, тёплая, от души, а другая – жуткая, одними губами. А глаза при этом совсем холодными становятся. Вот так он сейчас и улыбнулся. И показал на здоровенную скалу почти прямо у нас по курсу.
– Вон Бабушка.
Я носом к окну прилипла, но издалека, да ещё в сумерках – а они на Марсе красивые очень, синие и голубые – особо ничего не увидишь. Скала как скала. Вроде бы.
