Однако это оказалось очень сложно. Безумно сложно. Настолько сложно, что мне не хватало сил и энергии на всё это. Любая неудача, даже самая мелочная, воспринималась как серьезный проигрыш. Реальность оказалась другой, ежели я тогда себе её представлял. Путь к идеалу, к лучшим результатам оказался намного более сложным, чем мне тогда казалось.
Несмотря на мои усилия и кое-какие успехи, внимание я получал, но не в том количестве, в котором мне хотелось. Ибо я тогда прилагал реально большие (по тем меркам) усилия, а внимания пропорционально им больше не становилось. Тогда я стал искать другие способы получить её внимание. Это было очень сложно, и выматывающе. В какой-то момент даже показалось, я так могу стать просто идеальным для неё ребенком, но при этом я потеряю самого себя. Я тоже личность, у меня тоже были свои интересы, и мне не хотелось на них ставить крест.
Внимания по-прежнему хотелось, его не хватало. Надо было искать другие методы, компромиссы. Мои наблюдения привели к тому, что если ведешь себя хорошо, и хорошо учишься, то количество внимания было почти тем же, что и когда я пытался быть отличником. И при этом хватало времени на какие-то свои дела и интересы. Так я и решил действовать. Впрочем, здравым этот вариант был лишь отчасти.
Я по-прежнему был сильно зависим от её внимания и мнения. Я даже обесценивал свое мнение, тогда только-только формирующееся, и прислушивался к ней, ведь она же взрослая, она точно больше меня знает, надо её слушать. Я по-прежнему хорошо учился, но отношения с одноклассниками были ужасны (я об этом писал выше). Я часто приходил со школы, и от всей души ей рассказывал про случившееся, и жаловался на одноклассников, в той или иной степени сделавшие со мной плохие вещи. Я хотел её внимания, её поддержки, защиты, какого-то решения, как бы наладить отношения с одноклассниками, или хотя бы, чтоб они меня не трогали. Но этого не было. Вернее, это было не так, как мне хотелось и представлялось. Мне хотелось одного, а получал другое. Из-за этого часто внутри меня был своеобразный конфликт, когда ожидания и случившееся не соответствовали друг другу. Сделал одно, рассчитывая на одно, а по факту все получилось совсем не так, совершенно по-другому. Эти противоречия только усиливали мои страхи, со временем порождая все новые и новые страхи.
Тема отношений с одноклассниками стала в наших с мамой отношениях в то время своеобразным камнем преткновения. Я искал поддержки, в первую очередь, но я её не получал в том виде, в каком хотел. Чаще всего на свои жалобы на очередную выходку одноклассников в мою сторону я слышал слова о том, почему это я сам себя никак не защищаю. А я не знал как это делать, примеров подобного я тогда не видел. Драться в ответ, решать вопрос силой? С моей физической формой (у меня уже тогда была специальная группа по физкультуре) я не чувствовал уверенности в том, что смогу дать отпор своим обидчикам. Я изначально ощущал себя слабее, проигравшим. Я пробовал несколько раз так решать вопросы, когда меня выбешивали одноклассники, но почти всегда я проигрывал. Только пару раз мы прерывали драку из-за появления учителя рядом. Огрызаться в ответ? Я так делал, эффекта не давало, они еще больше в мою сторону начинали подобное делать. Да и в конце концов, я же хороший парень и сын, а разве хорошие дерутся и издеваются? Нет конечно, как я тогда думал. Итогом стало то, что я решил их просто терпеливо игнорировать. Тем более, что об этом сама мама говорила. Я до сих пор помню, как после очередного обидного эпизода издевательств, я маме рассказал всё в подробностях. По-моему, это как раз была драка, последняя моя драка с ними. На что она ответила, что не стоит опускаться на их уровень, и жизнь сама их накажет. Считаю, что она была права, хоть и тогда слышать такое было обидно.
Данные события в итоге привели к тому, что внутри меня копились обиды, страх, ненависть и другие чувства. Особенно мне было обидно, что мои чувства обесценивались. Я рассказывал многим людям, в основном взрослым, о том, что происходило у меня, что я тогда чувствовал (правда, не очень умело рассказывал о последнем), в надежде на поддержку, хотя бы, но практически не получал. По крайней мере, от близких людей такого не было. Особенно это было обидно слышать такое от самого близкого человека, мамы. Это было очень неожиданно. Впрочем, здесь больше дело было во мне, чем в ней.
Все это привело к тому, что я, будучи подростком, и получая такие ответы на такие истории, стал еще больше закрываться в себе. Ведь, как мне тогда казалось, что мои чувства — ничто, и никому, кроме меня, это неинтересно. Я видел, как мои чувства обесценивались, что было очень обидно. И таких примеров была масса. Тем самым я принял тогда решение никому не показывать свои чувства и не рассказывать о них. Ведь это никому не интересно, никто не воспримет это адекватно. Что ни от кого поддержки, в которой так нуждался, я не получу. Мне тогда казалось именно так.
